b000001314

97. ЕЖЕГОДНИКЪ. 98. Запой ты мнѣ пташечка Пѣсенку мою, Пѣсенку завѣтную Сердцу моему. Какая раздучница Въ грудь мою вошіа: Единаго друга И то отняла! Чѣмъ эта разлучшща, Чѣмъ краше меня? Иль лицемъ бѣлѣй, Иль взглядъ веселѣй?... Помоги, родимая, Мнѣ ъъ такой бѣдѣ, Буду сдуга вѣрная, Я по гробъ тебѣ! Нѣтъ-лв: какова снадобья Дружка приманить? ІІли сердцу бѣдному Запрети любить!.... Нѣтъ, запретъ, родимая, Сердцу не клади, Лучше, лучше вынь его Изъ моен груди!.... За пѣсенницами слѣдуетъ всегда толпа рябяти- шекъ обоего пола,— оставившихъ на это время свои игры, которыя больше блюдутся ими на будній день, — онѣ же, какъ истые почитатели пѣнія, ни на шагъ не отстаіотъ отъ пѣсенницъ, между которыми непремѣпно есть у каждаго своя нокровительница: или баловница мать, тетка, а то и сестра. Вообще въ деревняхъ любятъ слушать нѣсни старый и ма- лый, точно также какъ молодые люди пѣть ихъ. Любимымъ нраздничнымъ десертомъ считаются между крестьянками подсолнухи (сѣмена подсолнеч- никовъ), которые покупаются ими у мѣстныхъ ме- лочныхъ торгашей по 8 коп. за фунтъ. Сѣмя кре- стьянки искусно и проворпо лущатъ, по выраженію ихъ: „больше для скуки." Къ вечеру праздничныя удовольствія и веселіе все болѣе и болѣе оашвляются; гости сначала ве- дутъ себя чинно и благопристойно, какъ говорятъ: „«о хорошему." входятъ въ домъ къ знакомому, или пріятелю, хотя по нѣсколько человѣкъ разомъ, но безъ шума и крика; угощеніе и закуску приннма- готъ съ обычпымъ учтивствонъ и благодареніемъ;— посѣтивъ, по добру, по здорову, десятокъ пргяте- левъ, гости начинаютъ мало-по-малу пьянѣть и по- шатываться, отчасти возвышать голосъ и проявляті. краснорѣчіе прилипающаго уже языка; при такомъ состояніи духа и воли они нахально вваливаются безобразною толпой куда попадя— къ знакомымъ и незнакомымъ. Взойдя въ первую попавшуюся на пути избу, опрашиваютъ — дома-ли хозяинъ и, недо- жидаясь отвѣта, усаживаются за столъ въ ожиданіи угощенія. Домохозяинъ, не жедая гпѣвтпь гостей и, въ тоже время, стараясь поскорѣе отъ нихъ изба- виться, поитъ ихъ брагою и даетъ снѣди, за тѣмъ подъ разными предлогами выпроваживаетъ неотвяз- чивыхъ и безцеремонныхъ посѣтителей. На мѣсто тодько что ушедшихъ, является новая бурливая толпа; за нею еще несноснѣе и докучли- вѣе и т, д., пока все это шумливое и безпокойное царство бахуса непревратится во что-то неопредѣ- ленное и кипучее: то слышится заунывная и строй- ная пѣсня молодежи, то одичалый, надорванный вы- крикъ разгулявшагося мужика, или укорительный говоръ нѣсколькихъ лицъ, а тамъ неумодкаемая брань и ссора изъ пустяковъ подгулявшихъ пріяте- лей, привлекшая къ себѣ любопытныхъ, которые подзадориваютъ героевъ къ потасовкѣ; а вотъ идетъ горе — мужикъ, изъ стороны въ сторону шатающійся и неутѣшно опечаленный долею: онъ прерывисто го- лоситъ свою задушевную муку и злую-жисть-кру- чину.... натолкнувшись же на кого нибудь, смѣло заявляетъ о своей отчаянной храбрости и но преж- нему продолжаетъ вытье Такимъ образомъ до утрен- ней зори стоитъ въ воздухѣ стонъ и гулъ, пока это іамлщее чудовище не свалится гдѣ-либо въ закоулкѣ и, въ заключепіе своей отвратительной оргіи, неза- снетъ крѣпкимъ и непробуднымъ сномъ богатыря. Главнымъ напиткомъ крестьянъ считается не вино, а брага, которой они напиваются до того, что рас- пухаютъ пальцы на рукахъ и дѣлается невозмож- нымъ сясать руку въ кулакъ. Гость пьетъ брагу до тѣхъ норъ, пока ее подносятъ, а нотому не мудре- но упиться ею до совершеннаго опьяненія. Въ такомъ видѣ празднество въ деревняхъ длится до трехъ дней, въ продолженіи которыхъ уничтожает- ся у гостепріимныхъ обитателей не только все Td, 13