b000001314

85. ЕЖЕГОДНИКЪ. 86. нзрѣдка мѣдныя пуговицы-старинной формы орѣхомъ. Вообще нарядъ крестьянъ въ Меленковскомъ уѣз- дѣ, имѣетъ характеръ русскаго націонаіьнаго ко- стюма и, по простотѣ своей, болѣе патріархаленъ, чѣмъ у заводскаго населенія (Гусь, Веркуцы, До- щатое, Зоютково и проч.), гдѣ платье отличается уже покроемъ городскихъ модъ, какъ и самый образъ ихъ жизни. Распестрившись, елико-возмоашо, наряднѣе и при- хотливѣе, женщины скорой иноходью спѣшатъ на у.і[ицу, гдѣ собравшись въ кружокъ, и, потолковавъ кое-о-чемъ, открываютъ, такъ сказать, генеральное, звучное пѣніе народныхъ пѣсенъ; ихъ траютъ (поютъ) молодыя женщины и дѣвушіш; мужчины-же и парни составляютъ свой кругъ, въ которомъ тод- ігуютъ о дѣлахъ мірскихъ, хозяйствѣ и проч., или спорятъ о чемъ-либо, въ заключеніе безмолвно при- слупшваются къ любшшмъ пѣснямъ, а иногда кто по моложе и по бойчѣе, присоединяется къ нимъ. Во всѣхъ селеніяхъ поютъ пѣсни безъ всякаго систематическаго подраздѣленія: поютъ прежде ту или другую — какая раньше другихъ подвернулась на памйть, въ зарѣчной же сторопѣ уѣзда (с. Ши- морскомъ съ дер.), соблюдается нѣкоторый порядокъ: съ Пасхи до Вознесенья, передъ началомъ пѣсенъ поютъ мат, за ними проводныя нѣспи, а потомъ хороводныя; послѣ Вознесенья, остается начальпою пѣснею проводная — кузнецы: Вдоль улицы, мимо кузницы, Во кузпицѣ — молодые кузнецы; Они быотъ, куютъ, навариваютъ, Меня младу, приговариваютъ: „Молодушка, молода, „Подикось ты къ намъ суда! Скуемъ тѣе два замочка со ключемъ".... Ты кому ларецъ достанешся? — Достанусь я старой баушкѣ. Изъ ружьеца, стара мужа пришибу!.. Затѣмъ слѣдующія: He съ той-ли сторонушки Пріятенъ воздухъ несетъ, Гдѣ моя несчастная, Дуіпа, Полинька живетъ. Гуляла же Полинька Вдоль по зелену-саду; Щипала, срывала Сладко-зеленъ виноградъ; Кисточки бросала Къ милу на кровать. я Спишь-ли, мой миленькій, „Пли такъ съ горя лежишь: „Словечка немолвишь, „Отвѣту не дашъ?..." — Скажи-ка мнѣ Полинька, Вѣрно-ди любишь меня? Есіи ты меня любишь, Возьму замужъ за сея; А если не любишь, Убью, мальчикъ, самъ сея! Убью, застрѣлю стрѣлой!... Самъ во сыру землю пойду!... Потомъ люди скажутъ, Что я вѣрепъ, мальчикъ, былъ, Одну Полиньку любилъ, Колечушкомъ ее дарилъ. Колечушко золотое, Сердечушко ретивое! Какъ подъ бѣлою, подъ березою, Подъ грушею, подъ зеленою, Бѣлъ горючъ камепь разгорается; Мой, сердеишый другъ, разнемогается. Разнемогши онъ во постелю легъ; Во постелюшкѣ, ровно три недѣлюшки. Запросилъ-то, милой, ключевой воды, Ключевой воды, со Дунай рѣки. Я въ первымъте часу за водой пошла; Во второмъ-те воду черпала; Я и въ третьемъ-те со водой пришла.... Мой сердешный другъ, въ передѣ дежтъ; Въ передѣ лежитъ, переставился.