b000001310

Что касается образования крепостных артистов князй Шаховского, то, по словам Н. И. Пиуновой, оно „ограни- чивалось одной русской грамотой, при чем „девиц" учили читать, — писать же учить не дозволялось — в интересах нравственности, чтобы не переписывались ни с кем до замужества - , только после замужества иные из „артисток" начинали „мззать" каракули, что уже не возбранялось, ибо с этих nop вся ответственность за их нравственность лежала уже на мужьях". Н. И. Пиунова не скрывает, что у князя Шаховского были в труппе свои „любовницы", но отнюдь не „фаво- ритки" в специфическом для того времени значении этого слова, ибо этот всевластный в своем закулисном царстве вельможа был ; к счастью, идеальным супругом. Репертуар этого удивительного театра вырабатывался в высшей степени оригинально. Именно до постановки пьесы на сцену кн. Шаховской и не интересовался, что что это за пьесы, „а все решалось на одной из последних репетиций, когда он высказывал свою волю: „быть" или „не быть"... „Бывало, — говорит Н. И. Пиунова — учим- учим какую-нибудь пьесу, мучаемся - мучаемся, а князю- то и не понравится... Встанет, бывало, махнет рукой, табачку из золотой табакерки шибко так нюхнет, да и ска- жет: „не нужно!"... — Ну и начнут готовить другую пьесу"... Вопреки отзывам Ф. Вигеля и А. С. Гацисского, князь Шаховской, по словам Н. И. Пиуновой, был человек очень добрый, деликатный ^ „поркой так и вовсе не занимался, а уж как бы иной раз следовало", замечает Н. И. Пиу- нова. „Если уж болько на кого, бывало, рассердится из мужчин, то разве табакеркой в которого пустит и уйдет" 2 j. ') Настолько деликатный, что не выносил даже грубых имен вроде „Акульки" или „Матрешки". переименовывая их в каких-нибудь „Фатьму", „Зою" и т. п. 2 ) Разноречивость этих мнений, мне кажется, объясняется тем, что кн. Шаховской в эпоху, когда знала его Н. И. Пиунова, был уже стар и потому, быть может, не столь суров. Сам А. С. Гацисский не скрывает, что „иемногие уцелевшие еще до сих nop бывшие крепостные княжеские артисты в общем с любовью отзываются о князе: говорят, что он „вообще был крайне добр''. По смерти кн. Шаховского (умер 1824 г.), говорится в „Записках Е. Б. Пиуновой-Шмидгоф" — „по его милосердпю и по его воле, было выдано 300 „вольных" или, как тогда говорили, .отпускных". 90