b000001310

бургское высшее начальство вместе с московским упра- вляющим нашло выход из затруднения: „Хотя преступления музыканта Муромцева и заслуживают законное и примерное наказание, но из уважения к званию артистов, контора, по представлению вашего превосходнтельства, соглашается, дабы оный Муромцев был наказан отцом келейно, со всею строгостью, и после посажен под строгий арест, но где и на сколько времени — сие представляется на благорас- суждение Ваше. В случае если после сего наказания оный Муромцев не исправится, то будет отдан в солдаты. О чем благоволите приказать ему объявить" 1 ). „Келейное" телесное наказание артистов императорских театров практиковалось руками отцов их не только в начале XIX века, но и много позже и порою не по „внушению" дирекции театра, a no собственному почину родителя „проштрафившегося" лицедея. Так, из воспоминаний А. И. Шуберта мы узнаем, что даже „первые сюжеты", каким был знаменитый впоследствии A. Е. Мартынов, не были вполне гарантированы и застрахованы от прихоти „отеческого" наказания. „Мартынов, — рассказывает А. И. Шуберт 2 ), — соору- дил себе новую пару платья. Лежала она на стуле, при- крытая платочком... Отцу его понадобились деньги, он взял платье и потихоньку от сына заложил его. Когда Ал. Ев. узнал об этом, он вскипел гневом. От природы он был деликатный и кроткий, но тут вспылил и нагово- рил отцу дерзостей. Тот повел его на Съезжую высечь за непочтение к родителю. Так уж квартальный сам стал усовещивать отца. — Что ты делаешь, безумный? Ведь это твой корми- лец, подлец. И тебе не жалко срамить его? Как уж они там поладили — только Мартынова не высекли. В это время актер-комик не имел такого высокого значения, как теперь. Поговаривали: „Эка невидаль дураков-то играть! Эго легко!" 2 ). Но возвратимся к „слезному прошению" столыпинских актеров! 1 ) В. П. Погожев. „Столетие организации императорских московских театров '', кн. 2-ая, стр. 276 — 282. -) Op. cit., стр. 41. W)