b000001310

Прочитав афишку и спрятав ее в карман, я увидал на задних скамейках знакомые лица: плута управляющего, конторщика с супругою. За ними скромно помещались на лавках нянюшки, мамушки, дворецкий с супругою, актрисы, незанятые на сцене, прислуга театра и много разных лиц из огромнои дворни. Но вот, с последним аккордом увертюры, взвился занавес, и взорам нашим пред- ставилась недурная декорация, представлявшая павильон, со стеклянною дверью в сад. Две резвые пансионерки про- бежали по саду, догоняя друг друга и наконец влетели на сцену, продолжая грациозную ссору за облатку, или что-то в этом роде. Но, увы, это были не резвые, гра- циозные пансионерки, а дебелые, рослые девы, хорошень- кие, это правда, но лишенные всякой грации. Влюбленный юноша, не знавший утвердительно в кого влюблен, был очень не дурен в лице того самого Васьки, который в один день: сервировал за столом, получил две оплеухи, вольную, и наконец, играл на театре. Артисты были вызваны. В антракте пришел Отлетаев и пригласил меня на сцену. Мы отправились. — Кстати, какое впечатление произвели на вас мои н о в и ч к и? Я хотел ему сказать: „грустное, как пародия на искус- ство, как бесплодная трата времени... тяжелое впечатление произвела на меня эта камедь и эти толстые девы"... Многое хотел я сказать ему, и только после нерешитель- ного молчания отвечал похвалою. — ■ Но вот мы и на сцене. Взгляните и судите. Я осмогрелся. Сцена была как сцена. Работники ста- вили новую декорацию, передвигали. мебель и суетились. Участвовавшие в объявленной пьесе, в костюмах, набелен- ные и нарумяненные, ходили по сцене, кто попарно, кто в одиночку. Несколько танцовщиц, одетых в коротенькие юбочки с блестками, порхали по сцене. Одна перебежала сцену на носках, другая упражнялась в тщательном выде- лывании какого-нибудь па, третья вертелась на одной ноге, растопыря руки; корнет подвел меня к Саше и, потрепав ее по плечу, сказал: — Вот она, попрыгунья стрекоза! 38