b000001310

который вел на сцену, усмотрели дверь и очутились в весьма длинной комнате, разделеннои на две аркой и колоннами. . — Милости прошу! — сказал мне хозяин, — вот мое жилище. Здесь я забываю все то, что иногда меня вол- нует, здесь приют моих мелких забот, здесь в чаду мимо- летной любви я на минуту • нахожу счастье... Люди между тем накрывали на стол в одном углу комнаты, где царствовал ужаснейший хаос; все театраль- ные принадлежности валялись тут как ни попало, на стульях, столах, по полу; книги, тетради лежали по окнам; измятые цветы, обрывки лент, ках cop, были большою кучею сметены в угол. Сотни старых афиш, смятых и обгорелых, валялись на полу, словом беспорядок был удивительный. В рдной из стен устроен был альков, украшенный шелко- выми занавесками и снабженный широкою кушеткою; несколько стульев стояло около стен. Эта комната и весь монплезир хозяина мне что-то очень не нравились. Впечатление гостя Отлетаева от его театра было не веселое: „ Я вошел вместе со всеми в довольно большую театральную залу. Занавес с видом Сережина на полотне, скрывал сцену; оркестр помещался у самой рампы, ярко освещенной лам- пами, и грянул увертюру, как только Нина показалась в зале. Лож не было. В первом и втором ряду стояли кресла, дальше лавки, обитые красным бархатом, равно как и баллюстрада, отделявшая оркестр. Проход между кресел и лавок был посередине. Перед иными креслами первого ряда стояли столики; на столиках лежали афишки, писанные весьма красиво на розовой кружевной бумажке. Я взял одну и прочел следующее: !) „Корнет Отлетаев" повесть кн. Г. Кугушева. Изд. А. С. Суворина. СПБ. 1897 г.. стр. 126 — 127, 186 — 187. 36