b000001310

ками и угрозами, называя непотрафившего лицедея дура- ком или скотиной, a то, бурно сорвавшись со своего места, летел стремглав на сцену, чтобы чинить немедленную рас- праву с провинившимся актером или актрисой посредством пощечин и зуботычин". И это было в публичном городском театре... Поистине „свежо предание, а верится струдом"!.. Впрочем физическое воздействие, в театрально-педагогических целях, применялось лет сто тому назад и к „свободным" артисткам. Так А. Я. Головачева-Панаева, в своих известных мемуарах „Русские писатели и артисты" (1824 — 1870) сообщает напри- мер (без малейшего возмущения) такой забавный в ту эпоху анекдот: — яОтец мой, — вспоминает Панаева — проходил со Степановой роль, когда она первый год по выпуске, должна была играть графиню в оперетке „Водовоз". Сюжет ее состоит в том, что фея, покровительница одного графа, исправляет его капризную жену, превращая ее на несколько часов в жену водовоза, который бьет ее плеткой за неповиновение. Степанова никак не могла есте- ственно вскрикнуть, когда водовоз должен ее ударить. Отец бился с ней долго. Тогда он приготовил заранее арапник и когда дело дошло до момента, что графине надо вскрикнуть, отец неожиданно ударил Степанову арапником. Степанова на этот раз очень натурально вскрикнула. Она расплакалась, а отец, улыбаясь, ей сказал: заживет, за то ты теперь знаешь, как надо на сцене вскрикивать от боли". Огталкивающий характер крепостного театра последнего периода может быть объяснен между прочим и тем „поло- жением вещей", которое указано было правительством в „Постановлениях о всемилостивейшем даровании крепост- ным людям прав состояния свободных сельских обывате- лей", именно — „непосредственные отеческие отношения помещиков к крестьянам" „уменьшились", помещичьи права „впадали" все чаще и чаще „в руки людей, ищущих только собственной выгоды", добрые отношения ослабели и открылся путь „произволу, отяготительному для крестьян и неблагоприятному для их благосостояния". „Мы были дворовые крепостные люди одного госпо- дина, которого народ звал собакою", — начинает свои мемуары артистка Л. П. Никулина-Косицкая (род. в 1829 г.) 116