b000001307

тальному такту, без чего яснооти и сладости в речи но будѳт, ни восхищенья". Как мы видим, выбор амплуа, манѳры чтѳния, игры— всѳ зависит от помещика. Хорошо, если последний понимал в искусствѳ. Но оказы- ваѳтся, что граф Каменекий, „нѳ одаренный ни каплѳй сцѳ- нического вкуса, трѳбовал от своих актеров напыщенности и ходульности. И актер Козлов, игравший просто, ему нѳ нравился. У нѳго был актер, который все чувства нежности выражал прижиманием к груди скомканного носового нлатка — по приказу графа Каменского, навсѳгда внушив- шего это своему актеру путем экзѳкуции 10 дѳт тому назад" 1 ). Князь Шаховской внушает правила игры, не говоря ужѳ о палках и розгах, путѳм так называемых „рогаток". Ак- тера ставили посреди комиаты и подпирали ѳго шею тремя рогатками. Наказания распределялись по специальностям: для музыкантов существовал стул с железной цѳпыо, с ошсйником, провинившегося сажали на стул, надевали ошейник и в таком виде служитель муз просиживал не- сколько днѳй. Таковы были „мѳтоды" ебучения. Некоторые из помещиков запрещали телесные наказания. Шереметев, Воронцов, ІОрасовскиѳ, у последних, правда, это запрещение касалось только женщин. Всецело ли актер отдавался служѳнию искусству? Когда в Орел прйбыли гусары, граф Каменекий отдал приказ, под опасениом розог, „не знаться ни с кем из сяуг гусарских офицеров и отнюдь к молодым холостым офице- 1) Гурий Эртаулов. „Дѳло". 1873 г. № 6. 3fi