b000001269

— 37 — со мною молятся, а иные кашку варятъ; и въ саняхъ ѣдучи, въ воскресные дни, на подворьяхъ всю церков- ную службу пою; и въ рядовые дни, въ саняхъ 'ѣдучи, пою; а бывало и въ воскресные дни, ѣдучи, пою. Егда •гораздо неизворотно, и я хотя немножко а таки поворчу; якоже тѣло алчуще желаетъ ясти и жаждуще желаетъ пити: тако и душа, отче мой Епифаніе, брашна духов- наго желаетъ: не гладъ хлѣба, ни жажда воды погубляетъ человѣка, но гладъ велій человѣку, еже, Богу не мО- .ляся, жити. Бывало, отче, въ Даурской землѣ, — аще не соску- чите послушать съ рабомъ тѣмъ христовымъ, азъ грѣш- «ый и то возвѣщу вамъ, — -отъ немощи и отъ глада ве- дикаго изнемогъ въ правилѣ своемъ; всего мало стало, токмо повечерные псалмы, да полунощницу, да часъ первый, а больше того ничего стало; такъ, что скотинка, волочусь; о правилѣ томъ тужу, а принять его не могу, а се уже и ослабѣлъ. И нѣкогда ходилъ въ лѣсъ по дрова и безъ меня жена моя и дѣти, сидя на землѣ у огня, дочь съ матерію обѣ плачутъ; Аграфена, бѣдная моя горемыка, была еще не велика тогда. Я пришелъ изъ лѣсу; зѣло ребенокъ рыдаетъ; связавшусу языку его, ничего не промолвить, мычитъ къ матери, сидя; мать, на нее глядя, плачетъ; и я отдохнулъ и, съ мо- литвою приступивъ къ робяти, реклъ: „О имени гос- подни повелѣваю ти, — говори со мною, о чемъ плачешьі" Она же, вскоча и поклоняся, ясно заговорила: „Не знаю кто, батюшко государь, во мнѣ сидя, свѣтленекъ, за языкъ-отъ держалъ меня и съ матушкою не далъ гово- рить; я того для плакала, а мнѣ онъ говоритъ: „скажи отцу, чтобы онъ правило по прежнему правилъ, такъ на Русь всѣ опять выѣдете; а буде правила не станетъ править, о немъ же онъ и самъ промышляетъ, то здѣсь всѣ умрете и онъ съ вами же умретъ". Да иное кое что въ тѣ поры ей сказано было, какъ указъ по. насъ -будетъ, и сколько друзей первыхъ на Руси наѣдемъ: все такъ и сбылося. Мнѣ Пашкову... говорить, чтобъ и онъ вечерни и заутрени пѣлъ, такъ Богъ ведро дастъ и хлѣбъ родится, а то были дожди безпрестанно, ячменцу было