b000001269

— 25 — помолись: — „ну слава Христу!" хотя и умрешь послѣ того, ино хорошо. Полно про то говорит^ и сами знаете, что доброе добро. Стану про бабъ говорить опять. Взялъ Пашковъ бѣдныхъ вдовъ отъ меня, бранитъ меня вмѣсто благо- даренія; онъ чаялъ: Христосъ просто положитъ; ино стали пуще и стараго бѣситься. Заперъ ихъ въ пустую избу, ино никому приступу нѣтъ къ нимъ; призвалъ къ нимъ чернаго попа, а онѣ его дровами бросаютъ, — и поволокся прочь. Я дома плачу, а дѣлать не вѣдаю что; ориступить ко двору не смѣю: больно сердитъ на меня; тайно послалъ къ нимъ воды святыя, велѣлъ ихъ умыть и напоить и имъ бѣднымъ легче стало: прибрели сами ко мнѣ тайно, и я помазалъ ихъ во имя христово ма- сломъ, такъ опять — далъ Богъ — стали здоровы и опять домой пошли, да по ночамъ ко мнѣ прибѣгали тайно молиться Богу. Изрядныя дѣтки стали; играть перестали и правильца держаться стали; на Москвѣ съ боярынею въ Вознесенскомъ монастырѣ вселились. Слава о нихъ Богу. Та же съ Нерчи рѣки паки назадъ возвратились къ Русѣ; пять недѣль по льду голому ѣхали на нартахъ. Мнѣ подъ робятъ и подъ рухлядишко далъ двѣ клячки, а самъ и протопопица брѣли пѣшіи, убивающися о ледъ. Страна варварская, иноземцы не мирные; отстать отъ лю- дей не смѣемъ и за лошадьми итти не поспѣемъ; голодные и томные люди; протопопица бѣдная бредетъ, бредетъ да и повалится: скольако гораздо; въ иную пору бредучи повалилась, а иной томной же человѣкъ на нее набрелъ, тутъ же и повалился; оба кричатъ, а встать не могутъ, Мужикъ кричитъ: „матушка государыня! прости!" а про- топопица: „ что ты, батько, меня задавилъ?" Я пришелъ. На меня бѣдная пѣняетъ, говоря: „долголи муки сея, протоіюпъ, будетъ?" И я говорю: „МарковнаІ до самыя ■смерти". Она, вздохня, отвѣчала: „Добро, Петровичь; ино еще побредемъ". Курочка у насъ черненька была, по два яичка на день приносила робяти на пищу божіимъ повелѣніемъ, нуждѣ нашей помогая; Богъ такъ строилъ. На нартѣ везучи, въ то время удавили по грѣхомъ, и нынѣча жаль