b000001269

— 14 — мнитъ ми ся, Никону отдалъ. Послѣ того вскорѣ схва- тивъ Никонъ Даніила въ монастырѣ за тверскими во- роты, при царѣ остригъ голову и содравъ однорядку, ругая, отвелъ въ Чудовъ въ хлѣбню и, муча много, со- слалъ въ Астрахань; вѣнецъ терновъ на главу тамъ ему возложили, въ земляной тюрьмѣ уморили. Послѣ Да- ніилова стриженья взяли другаго Темниковскаго Даніила же протопопа и посадили въ монастырѣ у Спаса на Но- вомъ. Тажь съ протопопа Неронова Ивана въ церкви скуфью снялъ и посадилъ въ Симоновѣ монастырѣ, a послѣ сослалъ на Вологду въ Спасовъ Каменный мона- стырь, потомъ въ Кольскій острогъ и на послѣдокъ по много мъ страданіи, изнемогъ бѣдный: принялъ три пер- ста да такъ и умеръ. Охъ горе! Всякъ мняйся стояти да блюдется, да ся не падетъ: люто время, по речен- ному Господемъ, аще возможно духу антихристову прельстити и избранныя. Зѣло надобно крѣпко молитися Богу, да спасетъ и помилуетъ насъ^ яко благъ и чело- вѣколюбецъ. Таже меня взяли отъ всенощнаго — Борисъ Нелединскій со стрѣльцами, человѣкъ со мною до шесть- десятъ взяли, ихъ въ тюрьму отвели, а меня на патрі- арховѣ дворѣ на цѣпь посадили ночью. Егда же раз- свѣтало въ день недѣльный, посадили меня на телѣгу и растянули руки и везли отъ патріархова двора до Анд- роньева монастыря и тутъ на цѣпи кинули въ темную палатку, — ушла въ землю, и сидѣлъ три дня, не ѣлъ ни пилъ во тьмѣ, сидя, кланяясь на цѣпи, не знаю на вос- токъ, не знаю на западъ. Никто ко мнѣ не приходилъ, токмо мыши и тараканы, и сверчки кричатъ, и блохъ довольно. Бысть же я въ третій день пріалченъ, сирѣчь ѣсть захотѣлъ, и послѣ вечерни ста предо мною не вѣмъ ангелъ, не вѣмъ человѣкъ, — и по се время не знаю,— токмо въ потемкахъ молитву сотворилъ и, взявъ меня за плечо, съ цѣпію къ лавкѣ привелъ, и посадилъ и ложку въ руки далъ, хлѣбца немножко и штецъ далъ похлебать, зѣло превкусны хороши, и реклъ мнѣ: „пол- но, довлѣетъ ти ко укрѣпленію". Де и не стало его, двери не отворились и его не стало, дивно только че- ловѣкъ, а что же ангелъ? ино нечему дивиться, вездѣ