№ t BECTHMK ВААДЙМИРОСйІОЗА. І9 no лицу, no всежу увидишь, что иеправду говорит. Ужеют такие наторевшие в своем. деле следопытыслабую сторону человека грдѵіетить, угрозажи застращать, растрепать его душу: и потеряеттакоинебывалый человек и волю над собрй и лшслями спутается,--ослабнетна этот лшг. Добился своего сыщик-палач,—вынудил у Радищева противное его мыслям. и вере согласие с царицей:«лучше судьбыкрепостиых крестьян нет во всей вселенной». Но тут іке ослабевший духом/ застращенный, душой вымученный Радищев оговорился,— ослабил это вырванное насилием согласие: есть такие «уроды» сре5,и помещиков, «которые отступаюг от правил честности и благоиравия, делают такие преступные деяния». И подтвердил перед падачожсвою веру, свое заветное ?ке'лание: хочет он, „чщобы. кресть.чие были вольиые". Еще передсыскомпосадилиего(30 июля) в Петропавловскуюкрепость,—оторвадиот сежьи, от детей, заперли в крепостную одиночку, на тяЛелые замки, под охраной тюрежщиков, Крутая^емидостиваярасправаЛдалаего. He поймет, не оценит его души когда-то вольнодужная, а теперьсамагонительница вольных дум—царица. Сорвет на нет гнев свой, страх перед Великой францусской революцией. He задулшется над каражи, лишь бы«сохранитьскиптрыв рукахцарей». И в оАиданиитяАких кар и страданий, примиренныйдушою с своейдолей, пишет Радищев в крепости повесть для детейо Филарете Жилостивом. К великой любви к своему бли>кнежу эовет детейэта повесть. Подошел, наконец, и страшный судный день. Судила Радищева Уголовная Палата. И судила «за разрушениеобщественного покоя, умалениедолАного увагкенияквласти, с целью проиэвестив народенегодование против начальства». He было у нас в ту пору законов для такого обвинения. Да незадумалисьсудьи. Выискали и приженили к делу, не сжу» щаясь совестью, статьи Улогкения, Воинских законов (регламент) да Жорского устава. А статьиэтиговорят нибольше—ни женьше, как о бунУовщиках, собирающих рать для завладения государством, с целью сделатьсй цареж, о £дачекрепости, преікде чеж использованы все силы и орудия защиты. И сажо собой раэужеется,—какой кровавой расправой грозят они виновным. Жестоки угкасенбыл приговор: «Лишив чииов и орденов, каэнить сжертью посред» ствож отсечения головы, а книги истребить.» Сенатутвердилэтот кровавьш приговор,- И вольнодужная когда-то Екатерина, посулившая страдальцу-народузаконность и правосудие, признала: «по роду столь вагкной вины заслуАивает он сию казнь».,.. Но «соединяя правосудие с жилосердиеж» и «в виду радостного события(заключение жира со ШвециейХ—лишив его чинов и дворянства, сослать в Сибирь, в Илижск, на 10 лет». Таково правосудие.... Таково царское жилосердие, да ещевозвеличенное радостью. ТяАелый, крестный путь выпал на долю Радищева. И не сочу^ствие, не сокаление встретил неповинный страдалецсо стороны царских палачей~тюрел\щиков. А словно от себя еще они жстили ежу. Не дали проститьсяс семьей,непозволили и одезклой запастисьв дальний, неведожый путь,—надели старыйтулуп с чуАого плеча, заковали, как разбойника, в кандалы и по этапу отправилив далекуюсибир» скую ссылку. Всех поразила Лестокая расправа царицы с писателем, Верить не хотели: дужали,—все разрешится не так. В каторАных кандалахдовезли Радищева до Новгорода. Счастьездесь улыбнулось ежу,—еслитолько и это жо?кно эасчастье принять: бывший начальник его по слуАбе (Воронцов) случился здесь. Участиепринял, хлопотать стал. Сняли с Радищева кандалдаые цепи, раэрешили одегкдой запастись. И погналиэтапождальше. Послеполутора-летнегосиденьяпоострогадѵ жытарства по этапаж,в первыхчислах января 1792 г.,привезлиРадищевав Илижск. Силен еще был в ту пору Радищев, бодр. Окрепла душа в испытаниях. Непотерялся, не загиб он здесь, в дальнежсибирскож краю. Трудовой гкизнью стал гкить. Стал лечить илижцев, оспу прививать (еще за границей, как говорили жы, обучалея он врачебножу искусству). Наукажи занялся. Тягкела, раэужеется, была Аизньподнеослабныжнаблюдениеж«полицейскогоoka». Зацреступникапочиталиего, какк преступнику относились... Не цережонилисьв обращении Аестокие, наторевшие на своежделе полицейские йлугкаки. И был он, как лишенный всех прав, в полиой их воле и власти. Но свыклись с «политическиж преступ' никохі» илижцы,—в первый, жо>кет быть.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4