b000001186

88 Очерки изъ исторш русскаго патріотизма. но не съ бухты-барахты, а за нехорошее же дѣло, за воровство у товарища. Наказываютъ не мучи- тельно, потому что крикъ солдата подъ розгами — „неестественный", „отчаянный, но притворный"... Сповомъ, въ концѣ концовъ, несмотря на непри- глядность эпизода, онъ, скользнувъ весьма быстрою и поверхностною тѣнью, не оставляетъ ни долгаго впечатлѣнія, ни прочнаго возмущенія въ душѣ чи- тателя, зачарованнаго общимъ веселымъ фономъ военной панорамы 1805 года. Я позволяю себѣ употребить здѣсь эпитетъ „ве- селый" не видѣ личнаго осужденія, но заимствую его у самого Л. Н. Толстого, который, въ этой ча- сти романа подчеркивалъ военную „веселость" съ особенною тщательностью и очевидною преднамѣ- ренностью. „Рота шла весело", „офицеры радост- но окружали Несвицкаго", „красивый звукъ оди- нокаго выстрѣла и блескъ яркаго солнца слились въ одно бодрое и веселое впечатлѣніе". На Энскомъ мосту: — Много ли васъ еще тамъ? — Меліонъ безъ одного! — подмигивая, говорилъ близко проходившій въ прорванной шинели веселый солдатъ и скрывался. За этимъ шли веселые и, видимо, выпившіе солдаты. — Какъ онъ его, милый человѣкъ, колыхнетъ прикла- домъ-то въ самые зубы, — радостно говорилъ одинъ сол- датъ въ высоко подоткнутой шинели, широко размахивая рукой. — То-то оно, сладкая ветчина-то, — отвѣчалъ другой съ хохотомъ. — Какъ оно пролетитъ мимо меня, дяденька, ядро-то, — говорилъ, едва удерживаясь отъ- смѣха, съ огром- нымъ ртомъ мслодой солдатъ, — я. такъ и обмеръ. — Пѣхота, не пыли! — шутилъ гусаръ. — То-то бы тебя, Знкинъ, на коня посадить, ловокъ бы ты былъ, — шутилъ ефрейторъ.