b000001186

Левъ Толстой и Александрово войнствб. 87 мого Л. Н. Толстого, можно и характернѣе всего будетъ указать на почти совершенное отсутствіе въ арміяхъ „Войны и мира" тѣлесныхъ наказаній. Ед- ва ли не единственнымъ мѣстомъ романа, гдѣ это чудовищное зло выступаетъ на первый планъ хоть краешкомъ своимъ, является нижеслѣдующій эпизодъ, относящійся къ 1805 году, передъ 'Шенграбенскимъ сраженіемъ: Проѣхавъ егерскій полкъ, въ рядахъ кіевскихъ гре- надеръ, молодцеватыхъ людей, занятыхъ тѣми же мирными дѣлами, князь Андрей недалеко отъ высокаго, отличавша- гося отъ другихъ, балагана полкового командира наѣхалъ на фронтъ взвода гренадеръ, передъ которыми лежалъ обнаженный человѣкъ. Двое солдатъ держали его, а двое взмахивали гибкіе прутья и мѣрно ударяли no обнаженной спинѣ. Наказываемый неестественно кричалъ. Толстый майоръ ходилъ передъ фронтомъ и, не переставая и не обращая вниманія на крикъ, говорилъ; — Солдату позорно красть, солдатъ долженъ быть че- стенъ, благороденъ и храбръ ; а коли у своего брата укралъ, такъ въ немъ чести нѣтъ: это мерзавецъ. Еще, еще! И все слышались гибкіе удары и отчаянный, но при- творный крикъ. — Еще, еще, — приговаривалъ майоръ. Молодой офицеръ, съ выраженіемъ недоумѣнія и стра- данія въ лицѣ, отошелъ отъ наказываемаго, оглядываясь вопросительно на проѣзжавшагося адъютанта. Какъ читатель видитъ, картина эта, хотя и про- тивная по содержанію, отнюдь не разсчитана авто- ромъ на то, чтобы вызвать ужасъ и рѣшительное отвращеніе. Будущій авторъ „Послѣ бала", въ ко- торомъ потрясающая сцена „зеленой улицы" — рѣ- шающій судьбу героя психологическій моментъ, Толстой „Войны и мира" еще удовольствовался воз- бужденіемъ въ читателѣ лишь внѣшней брезгли- востн. Солдата наказываютъ нехорошимъ средствомъ,