b000001186

84 Очерки ИЗЪ ИСТОРШ РУССКАГО патрютизма. сѣялся такъ же, какъ за сорокъ лѣтъ передъ тѣмъ растаяла „пугачевщина внутри", и спасенное госу- дарство, забывъ о вчерашнемъ днѣ, оказалось без- сильно и безвольно сдѣлать въ благодарность .своему крестьянину то, что сулилъ ему „антихристъ", „врагъ рода человѣческаго'', мужицкою силою раздавленный, врагъ. Напротивъ: мы знаемъ, что — въ отпоръ новымъ аболиціонистскимъ вѣяніямъ — крѣпостное право даже какъбы ожесточилось и огрубѣло въ это время. Двадцатые годы минувшаго столѣтія полны ужасами помѣщичьяго произвола. Л. Н. Толстой, по капризному предубѣжденію, высказанному имъ въ „Послѣсловіи", притворился, будто ничего не знаетъ объ этомъ. Если бы не мимо скользящая, умышленно блѣдная и оставленная въ тѣни, фигура помѣщика Илагина, съ которымъ Ростовы были въ ссорѣ. и процессѣ, то, напримѣръ, европеецъ, вздумавшій зна- комиться съ Россіей начала XIX вѣка по „Войиѣ и миру", даже и заподозрить бы не могъ бытія въ ней лютыхъ помѣщиковъ — какъ разъ въ ту эпоху, когда они были особенно люты. Да и объ Илагинѣ- то сообщается лишь мепькомъ, что, по слухамъ, онъ былъ буенъ и своеволенъ, но при знакомствѣ съ Ростовыми оказался учтивымъ и представительнымъ бариномъ. Такъ вуалировано Толстьшъ время Из- майловыхъ и имъ подобныхъ. Въ Грузинѣ Настасья Минкина, любовница всевластнаго Аракчеева, неистов- ствовала не менѣе пресловутой екатерининской Сал- тычихи. И разница во времени была не въ пользу новаго, хотя Толстой и скользнулъ по памяти этой вѣдьмы, въ „Послѣсловіи" своемъ, лишь однимъпре- зрительньшъ словомъ, будто коснулся ненужной пйлу- сказки. Екатерина упрятала Салтычиху въ тюремный затворъ, а внукъ ея, когда вѣдьму Минкину зарѣзали