b000001186

Г8 ОЧЕРКИ ИЗЪ ИСТОРІИ РУССКЛГО ПАТРІОТИЗМА. французовъ, жившихъ тогда въ Россіи, имѣлось достаточно ретроградовъ — роялистовъ и католи- ковъ, — какъ графъ де-Мэстръ, апологетъ іезуитовъ, пугавшій общество,' чт6'"7самая грозная революція предстояла Россіи^ по мнѣнію ея иностраннаго на- ставника, отъ освобожденія крестьянъ, лишь только бы появился какой-нибудь Пугачевъ изъ универ- CHTeTa". Г-жа Оберъ Шальме, торговка Кузнец- каго моста, эхо дворянской Москвы, какъ мы слы- шали, внушала Наполеону то же самое. Въ концѣ концовъ, послѣ долгаго колебанія вѣ- совъ общественнаго мнѣнія, руковрдимаго дворян- скими интересами, Ростопчинъ, нѣкоторое время самъ настолько сконфуженный своими патріотическими дѣяніями, что возымѣлъ потребность оправдаться предъ Европою въ московскомъ пожарѣ (его пресло- вутая брошюра „La verite sur I'incendie de Moscou" — ■ безтолковая ложь тщеславнаго и недальновиднаго по- лутатарина, полуфранцуза, ошибочно разсчитанная на долгое молчаніе русской гласности), восторжествовалъ въ тяжбѣ своей съ исторіей и остался въ ней героемъ, — если не русскимъ, то, по крайней мѣрѣ, сословнымъ. Мы видѣли: средидворянства, дажелюди, какъ Руничъ, ясно и трезво видѣвшіе дѣйствительность, воздавали ему, хотя съ оговорками, хвалу, какъ спасителю дворянской Россіи. . Точно такою же сочувственною помѣткою атте- стовалъ его серьезный и умный Мертваго: „Видѣлъ я въ Москвѣ сильное волненіе. Народъ, обороняться готовящійся, съ дерзостью ропталъ на дворянъ, Москву оставляющихъ. Графъ Ростопчинъ, какъ человѣкъ умный, поступалъ весьма искусно. Онъ, разными выдумками угождая народу, приспо- сабливалъ его ко враждѣ противу непріятеля, По- »