b000001186

Напол^онъ — Пугачевъ. 49 вомъ планѣ безобразничг \ погромные элементы оте- чественнаго происхожденія, Еызванные къ жизни де- магогіей Ростопчина. „Въ день входа непріятеля, — пишетъ Петръ Лунинъ дѣйствительному камергеру Арбеневу отъ 18 сентября 1812 года, — главнокомандующимъ и губернаторомъ распущены были и отворены остроги находящимся въ оныхъ преступникамъ, кои, а не французы [подчеркнуто], грабятъ и жгутъ наши до- ма, что и по сіе время продолжается" („Русская Стар." 1873, декабрь, 992). Еще болѣе выразительно пись- мо полковника Ѳедора Толя, бывшаго много лѣтъ въ Москвѣ оберъ-полицеймейстеромъ: „Правда ска- зать, что французы не столько насъ разграбили, какъ наши русскіе, крестьяне подмосковные, пріѣхав- ши въ Москву, господскіе люди и прочая сволочь, всѣ въ цьянствѣ разграбили насъ — оставшихся дома въ Москвѣ отъ пожара; въ деревняхъ, лежавшихъ кругъ Мрсквѣ, дворы набиты разграбленными вещами и мебельми" (тамъ же, 994). „Цѣлыми обозами мужики пріѣзжали въ Москву обирить то, чего не успѣли или не могли ограбить непріятели: они увозили зеркала, люстры, картины, книги, богатыя мебели, фортепьяны, словомъ, все та- щили, что только попадалось имъ на глаза и въ руки, и все почти дорогою везли расколотое, разбитое, испорченное отъ неумѣнія сберегать. Отъ многихъ мнѣ привелось слышать, что награбившіе, большею частью, окончили жизнь свою въ нищетѣ и пьянствѣ" (Воспоминанія И. М. Снѣгирева). „Кто какъ ни выставляй патріотизмъ, но и Москва въ 1812 году горѣла не мало отъ своихъ же зло- умышленниковъ" („Очерки моей жизни" Г. Н. Але- ксандрова, „Русскій Арх." 1904, декабрь). A. B. Амфитеатровь. XVI. ■*