b000001186

48 Очерки ИЗЪ ИСТОРІИ РУССКАГО патрютизма. да нѣмчура никуда не годились. И не нужно имъ, да они грабятъ да крещенный народъ обижаютъ'', „ . . . Я было испугалась, да тутъ оставалась ра- ботница Настасья да еще кое-кто изъ дворовыхъ людей. Настенька мнѣ сказала, что тутъ стоитъ самъ начальникъ, полковникъ или генералъ что ли, и что солдаты не смѣютъ никого обидѣть, даже словомъ". „ , . . А какъ я послѣ узнала, вытаскали не фран- цузы, а наши русскіе. Пока нашъ домъ не горѣлъ, въ немъ стоялъ какой-то начальникъ; наши домаш- ніе тамъ оставались и разсказывали, что съ фран- цузами жить было очень хорошо; они жили тихо, смирно, никого не обижали, только иногда пошлютъ что-нибудь имъ принести, я и мальчики наши тоже были у нихъ на посылкахъ. А коли добудутъ чего много, сами подѣлятся и ребятишекъ чѣмъ-нибудь приласкаютъ за то, что въ посылки ходятъ. „У заставы караулъ, французы спрашиваготъ, куда мы. Мы опять говоримъ: домой. Пропустили было совсѣмъ, да солдатъ увидалъ у меня полхлѣба, не то что бѣлый, а просто ржаной (они ржаному-то рады были). Онъ у меня хлѣбъ отнимаетъ: я ему показываю на Андрея и говорю, что это мальчику на дорогу, и что мальчикъ мой. А онъ-то мнѣ: „ты нѣтъ мадамъ, а мамзель". A я спорю: „ма- дамъ и мальчикъ мой". Эти французы такіе добрые. Самъ голоденъ, отломилъ себѣ только кусочекъ, a хлѣбъ отдалъ Андрею" (разсказъ о двѣнадцатомъ годѣ крѣпостной A. Н. Сомойнова, „Русскій^Арх." 1871). Болѣе того. Великое множество свидѣтелей вы- сказывается за то, что въ разореніи Москвы двана- десять языковъ, а изъ числа ихъ, въ особенности ; французы были, такъ сказать, второпричинны : на пер- ^^''^■ШИШИИИИИІ