b000001186

44 Очерки ИЗЪ ИСТОРІИ РУССКЛГО патріотизма. бы долго разсказывать. Давно уже замѣчено, что мѣры подозрительности графа Ростопчина достигали совершенно обратной цѣли: не успокоивали его, но разжигали, какъ злѣйшая провокація. Особенное не- доумѣніе вызывали его подстрекающія еыходки про- тивъ мирныхъ иностранцевъ публичное наказаніе розгами повара Турне, мнимо-добродушныя, въ дѣй- ствительности же преехидно подмигивающія, при- баутки въ афишахъ, фалыпивыя чудеса, въ сочине- ніи которыхъ онъ самъ потомъсъ цинизмомъ при- знавался. Впрочемъ, они и придумывались этимъ офранцуженнымъ бариномъ, вольтеріанцемъ въглубинѣ души, съ такою наивностью, что сразу выдавали свою искусственность и сочиненность. Православный народъ, къ которому Ростопчинъ обращалъ все это баснословіе, могъ еще, пожалуй, не распознать, когда главнокомандующій смѣшивалъ патріарха Гермогена съ св. Германомъ, но житіе св. Сергія Радонежскаго то онъ, конечно, зналъ получше Ростопчина и не могъ повѣрить видѣнікг, которое увѣряло, будто св. Сергій лично сражался противъ татаръ на Кулико- вомъ полѣ. Почти всѣ современные мемуаристы, не исключая такого архи-патріота, какъ С. Н. Глинка, свидѣтельствуютъ, что рѣшительно никакого возбу- жденія противъ иностранцевъ въ Москвѣ не было. „Я близокъ былъ къ народу; я жилъ съ наро- домъ на улицахъ, на площадяхъ, на рынкахъ, вездѣ въ Москвѣ и въ окрестностяхъ Москвы, и живымт. Богомъ свидѣтельствую, что никакая неистовая не- нависть не волновала сыновъ Россіи". Барка съ 40 ссыльными французами, которую Ростоіѵчинъ нашелъ эффектнымъ отправить внизъ по теченію Москвы-рѣки, проплыла до Нижняго Нов- города самымъ мирнымъ образомъ (даже въ то время, £- ^---j:^~