b000001186

32 Очьрки ИЗЪ ИСТОРШ РУССКАГО плтрютизмл. на политичёскую справедливость Ростопчина, но Я на его просто чёловѣческую-то порядочность и чест- носгь. Л. Н. Толстой въ знаменитой сценѣ убійства Верещагина слишкомъ мягокъ къ Ростопчину. Онъ устранилъ изъ преступленія элементъ обдуманности, предварительнаго намѣренія, въ чемъ, однако, KaTe J горически обвиняеіъ Ростопчина столь близкое къ нему лицо, какъ тогдашній его. адъютантъ Обрѣз- ковъ, свидѣтель убійства. Каролина Павлова въ запискахъ своихъ прямо говоритъ, что Верещагинъ былъ брошенъ толпѣ за тѣмъ, чтобы она, терзая этого несчастйаго, потеряла изъ виду самого главно- командуЕОщаго, съ которымъ пришла объясниться — ■ и.вела себя довольно круто. Въ запискахъ Рунича смерть Верещагина изображена съ такою потрясающею силою простоты, что предъ этимъ холоднЫмъ обви- нительнымъ актомъ блѣднѣютъ даже толстовскія страницы, такъ какъ Толстой или не зналъ о тѣсной связи этого страшнаго дѣла съ высылкою Ключарева, или не захотѣлъ повѣрить въ нее „изъ уваженія къ человѣчеству", потому что — повторяю — на подкладкѣ показаній Рунича верещагинская исторія является гнусностыо, какихъ немного въ политической исторіи Европы. Рукичъ разсказываетъ: „Я пріѣхалъ въ Москву 5 августа 1812 года Городъ былъ взволнованъ. Я вскорѣ узналъ, что Ростапчинъ уже началъ кровавую трагедію, что онъ задумалъ подкопаться подъ директора почты въ Москвѣ, Ключарева, котораго онъ рѣшилъ погубить. Живя со времени своей отставки въ Москвѣ, Рос- топчинъ часто ѣздилъ въ Тверь 1 и не скрывалъ 1 Т. е. къ сестрѣ императора Александра, вел. кн. ЕкатеринѣПавлов- нѣ, принцессѣ Ольденбургской. О роли ея и патріотической агитаціи см. ниже.