b000001186

330 ОЧЕРКИ ИЗЪ ИСТОРІИ РУССКАГО ПАТРІОТИЗМА. словэмъ. ПридворРіые объяснили князю Андрею не- вниманіе къ нему государя тѣмъ, что его величество былъ недоволенъ тѣмъ, что Болконскій не служилъ съ 1805 года". Между княземъ Андреемъ и Александромъ I су- ществовала глухая органическая антипатія; „князю Андрею всегда казалось, что государю непріятно его лицо и все существо его". Такъ оно и должно было быть — по разности характеровъ этихъ людей : расплывчатая, двойственная, полная колебаній и дву- личности, неясная натура императора инстинктивно отталкивала своего антипода и предчувствуемаго, бу- дущаго, непремѣннаго и дѣятельнаго врага въ энер- гическомъ, безпощадномъ къ себѣ, логически прямо- линейномъ, крѣпкомъ и умомъ и характеромъ, офи- церѣ и камергерѣ. Ту же антипатію Александръ I питалъ и къ молодому Сергѣю Волконскому, и надо было пройти многимъ годамъ, чтобы государь побо- ролъ это предупрежденіе, да и въ послѣдствіи ласко- вость его къ Волконскому — какая-то подозритель- ная, черезъ силу. Чувствуется, что Александру былъ тяжелъ этотъ независимый, самостоятельный человѣкъ, скучавшій въ флигель-адъютантахъ бездѣятельностью и пустотою двора, умѣвшій сохранить уваженіе къ Сперанскому, котораго Александръ не захотѣлъ отстоять противъ придворно-аристократической пар- тіи; дѣломъ тянувшій къ конституціоннымъ идеямъ, которыми юный императоръ мечтательно забавлялся на словахъ. Ссылка Сперанскаго до сихъ поръ, во многихъ от- ношеніяхъ, недоговоренная загадка. Рибопьеръ увѣ- ряетъ съ своихъ „Запискахъ", что онъ знаетъ всю подноготную. „Много лѣтъ спустя въ Берлинѣ, черезъ кото-