b000001186

328 ОЧЕРКИ ИЗЪ ИСТОРІИ РУССКАГО ПАТР10ТИЗМА. государю этотъ проектъ при свиданіи въ Брухза^іѣ; выслушавъ содержаніе манифеста, Александръ ска- залъ ему: „Жаль, что я не зналъ о немъ прежде; я найду случай и время обнародовать оный". Онъ исполнилъ свое обѣщаніе два года спустя, когда даже самъ Шишковъ находилъ уже рукописаніе свое слишкомъ „строгимъ и укорительнымъ для францу- зовъ". Но Александръ I былъ злопамятнѣе и, два года проносивъ шишковскія ругательства въ порт- фелѣ и умѣ, не отказалъ себѣ въ удовольствіи стук- нуть ими по уже павшему врагу". „Манифестъ этотъ произвелъ во Франціи крайне тягостное впечатлѣ- ніе и вызвалъ среди народа полное разочарованіе въ монархѣ, котораго онъ привыкъ счигать самымъ великодушнымъ изъ своихъ враговъ. Лагарпъ сильно огорчился этимъ событіемъ и написалъ Александру письмо, въ которомъ признавался, что бываютъ ми- нуты, когда онъ не сомнѣвается болѣе въ томъ, что существуетъ заговоръ противъ славы, пріобрѣтенной государемъ въ 1814 году" (Шильдеръ). На на- полеонизмъ, слившійся въ образованномъ русскомъ обществѣ съ конституціонализмомъ, раздраженный императоръ отвѣчалъ глухою враждою къ обществу. „Очень вредили императору Александру въ обще- ственномъ мнѣніи во вторую половину царствованія рѣзкія выраженія неблагопріятнаго мнѣнія о его иод- данныхъ. Еще въ 1812 году, во время высылки Сперанскаго, Александръ I сказалъ де-Санглену: „Я рѣшительно никому не вѣрю. Люди — мерзавцы". — „До слуха всѣхъ, — говоритъ Якушкинъ, — без- престанно доходили изреченія императора, въ кото- рыхъ выражалось явное презрѣніе къ русскимъ". Такъ, напримѣръ, во время смотра при Вертю во Франціи на похвалы Веллингтона устройству рус-