b000001186

310 ОЧЕРКИ ИЗЪ ИСТОРІИ РУССКАГО ПАТРШТИЗМА. потребность заполнлть новымъ содержаніемъ пу- стоту разрушающейся жизни прошлаго вѣка, сбыть отъ себя наслѣдія ancien regim'a для новыхъ началъ и идеаловъ, гнѣздились въ сердцахъ образованныхъ людей, опять-таки начиная самимъ государемъ Але- ксандромъ Павловичемъ. ■ Неспроста бросилъ Толстой Пьера Безухова, искателя правды и смысла жизни, для пріобрѣтенія житейской мудрости французскимъ плѣнникомъ въ народъ, къ Платону Каратаеву. Это была историческая правда, геніальное проникновеніе въ психологію эпохи. Плѣнъ Пьера Безухова напи- санъ Толстымъ по запискамъ гр. Перовскаго. Но типическое настроеніе, влитое Толстымъ въ эти кар- тины, — его вдохновенная догадка, превратившая тяж- кій физическій опытъ Перовскаго въ переломный этическій опытъ всей тогдаишей интелли'генціи. Де- сять лѣтъ между окончаніемъ Наполеоновскихъ войнъ и смертью Александра I русское общество, обратясь внутрь себя, упорно и страстно ищетъ такъ сказать, „де- мократизаціи духа", а многіе, болѣе послѣдовательные, и демократизаціи жизни. Недаромъ странная народная легенда о старцѣ Ѳедорѣ Кузьмичѣ вѣрила, что самъ Александръ I не умеръ, но лишь промѣнялъ цар- скую порфиру на мужицкій армякъ» Да и, помимо всякихъ легендъ, какова была въ концѣ царствова- нія психическая дѣйствительность монарха? „Бла- гословенный" — какая ужасная иронія звучитъ въ этомъ прозвишѣ, если сопоставить его съ духов- нымъ самоистязаніемъ, которымъ мучилъ себя подъ конецъ жизни несчастный царь, этотъ „грозный ангелъ", этотъ „спаситель EBponbi". Пять лѣтъ ужасной тоски, метанія въ погонѣ за вѣрою, — именно мужицкою, чудотворною вѣрою. Царь сту- чится съ таинственнымъ покаяніемъ къ кіевскому