b000001186

C5 !\ЖІ Sali^Sil^ft^r.s*- Послѣ войны. 309 спятъ и видятъ конституцію; судятъ, рядятъ; начи- наютъ.и писать... Но будетъ чему быть. Знаю, что гбсударь ревностно желаетъ добра; все зависитъ отъ Провидѣнія... Мы такъ, а Богъ по-своему". Въ Москвѣ распространилось мнѣніе, что госу- дарь, изъявляя намѣреніе распространить свободныя учрежденія Царства Польскаго на Россію, имѣетъ въ виду неотлагательное освобожденіе помѣщичьихъ крестьянъ. Оттого явились припадки страха и уны- нія, пишетъ Сперанскій въ письмѣ къ А. А. Столы- пину изъ Пензы. „Припадки сіи, увеличенные раз- стояніемъ, проникли и сюда. Родится или лучше сказать, утвердится (ибо оно уже существуетъ) общее въ черномъ народѣ мнѣніе, что правительство не только хочеть даровать свободу, но что оно уже ее и даровало, и что одни только помѣщики не допускаютъ или таятъ ея провозглашеніе". Раздавить такое свое „вчера" грубою силою было бы для Александра Павловича видомъ нравственнаго самоубійства, кото- рое врядъ ли обошлось бы ему легко. Ходили слухи, что доносъ о заговорѣ второй арміи потрясъ его до рѣшимости немедленно отречься отъ пре- стола ... и въ это то время застигла его въ Таган- рогѣ смерть . . . Что война не принесетъ мира, что, когда покон- чится расчетъ съ врагомъ внѣшнимъ, начнутся счеты съ злвйшимъ и врагомъ, и благодѣтелемъ внутреннимь, — съ общественною совѣстью, — это хорошо сознаетъ каждый читатель Л. Н. Толстого, слѣдя за княземъ Андреемъ Волконскимъ при Шен- грабенѣ, слушая разговоръ его съ Пьеромъ Безухо- вымъ въ баракѣ бородинскаго лагеря. Страшное чувство разочарованія самими собою и необходимая ТТтѳгтрг— г-^-.-ил -j^^^ тт*втшт І ^тштттг.