b000001186

Посл-в войны. 303 къ Карамзину, не считала опаснымъ отдать ее. На слѣдующій день, при отъѣздѣ Императора изъ Тве- ри, Карамзинъ былъ пораженъ его холодностью. По всей вѣроятности, Государь, утромъ, успѣвъ про- честь, или пробѣжать записку, и найдя въ ней рѣз- кое порицаніе своихъ дѣйствій, былъ недоволенъ сужденіями смѣлаго исторіографа". А нѣсколько лѣтъ спустя, награждая Карамзина орденомъ, Але- ксандръ I приказалъ конфиденціально довести до свѣдѣнія исторіографа, что лента ему дана не за „Исторію Государства Россійскаго", какъ гласно объявлялось, но именно за „Записку"!.. Въ это время серьезно говорили, будто бы Императоръ Александръ подъ вліяніемъ Сперанскаго, „возбуждая въ своихъ подданныхъ идеи о равенствѣ, уничто- жалъ дотолѣ сохранившійся у насъ призракъ ари- стократіи и стремился къ водворенію въ Россіи та- кого порядка, какой существуетъ въ Турціи, гдѣ сынъ верховнаго визиря не пользуется никакими преимуществами предъ сыномъ простолюдина и проч." (Богдановичъ). Л. Н. Толстой удѣлилъ много вниманія и тонкаго пониманія этой либераль- ной эпохѣ во второй части второго тома „Войны и мира". „Князь Андрей испытывалъ теперь въ Пе- тербургѣ чувство, подобное тому, какое онъ испы- тывалъ наканунѣ сраженія, когда его томило безпо- койное любопытство и непреодолимо тянуло въ выс- шія сферы, туда, гдѣ готовилось будущее, отъ ко- тораго зависѣли судьбы милліоновъ. Онъ чувство - валъ по озлобленію стариковъ, любопытству непо- священныхъ, по сдержанностипосвященныхъ, по то- ропливости, озабоченности всѣхъ, по безчисленному количеству комитетовъ, комисгій, о существованіи которыхъ онъ вновь узнавалъ каждый день, что те ? ,ій>.'"і