b000001186

Посл-в войны. 291 рической точности своего предмета, но почти до экстаза вдохновенную публицистическими цѣлями. Какъ поэтъ- публицистъ, Некрасовъ, пѣвецъ „Несчастныхъ", „Рус- скихъ женщинъ", ■ „Рыцаря на часъ", — ученикъ романтиковъ и самъ романтикъ, и та тенденціозность, которою попрекаютъ его лирику жрецы и поклон- ники „искусства для искусства", есть не иное какъ цивическій романтизмъ, ищущій вылиться въ красивый жестъ и сильный образъ. Некрасовскимъ „Русскимъ женщинамъ" скоро уже сорокъ лѣтъ. Онѣ пережили и реакціонную критику восьмидесят- никовъ, и эстетическую провѣрку девяностыхъ го- довъ. Десятки разъ указывалось на условность фи- гуръ въ нихъ, на растянутость обѣихъ поэмъ, на вялрсть образовъ, небрежность сі-иха, плохія, отгла- гольныя риѳмы. И все это правда: фигуры условны, поэмы растянуты, образы скудны, стихъ и риѳмы неважные. И, тѣмъ не менѣе, „Русскія женщины" живутъ, не потерявъ послѣ придирокъ критики даже десятой доли своего обаянія, и будутъ жить, и еще внуки наши' прочтутъ ихъ съ холодомъ восторга, бѣгущимъ вдоль спины и шевелящимъ волосы на головѣ. Потому что гражданская „красота жеста" въ символѣ Волконской пережила навѣки самое Волконскую. A — вотъ Некрасовское описаніе торжествен- наго возвращенія декабриста изъ ссылки въ родную усадьбу : Всѣ, ужъ давно поджидая, Ветрѣтили стараго вдругъ... Благословилъ онъ, рыдая, Домъ, и семейство, и слугъ, Пыль отряхнулъ у порога, Съ шеи торжественно снялъ Образъ распятаго Бога 19* ■ ■^■■' щ ^"^^ ^■■V -T^^-gi; ^*Ѵ. 'ЯШл