b000001186

290 Очерки ИЗЪ ИСТОРШ РУССІСАГО патрютизма. позъ, словъ, то, что въ наши дни стало называтъся „красотою жеста". Декабристы у Герцена, какъ позднѣе жены декабристовъ у Некрасова, — вдох- новенно задуманныя и красиво исполненныя статуи, полныя симпатично-романтическаго настроенія; это — герои шиллеровскихъ драмъ, т. е. скорѣе идеи въ дѣйствіи, чѣмъ живые люди въ плоти и крови. Герценъ, въ чьемъ огневомъ талантѣ — едва ли не самомъ крупномъ публицистическомъ талантѣ XIX вѣка — было много именно шиллеровской пропо- вѣднической лирики, умѣлъ, касаясь декабристовъ, короткою фразою, двумя-тремя строчками a parte, намекомъ, анекдотомъ, „ударять по сердцамъ съ не- вѣдомою силою" и зажигать людей пятидесятыхъ годовъ протестомъ къ недавнему „николаевскому" прошлому, остатки котораго они еще застали и пе- реживали. Онъ удивительно „чувствовалъ" декабри- стовъ и научилъ чувствовать ихъ своего читателя, и чувство инстинктивною силою своею заслоняло потребность въ точномъ знаніи. Исторія декабри- стовъ, въ рукахъ Герцена, явилась разрушительнымъ тараномъ противъ современнаго ему 'врага — режима Николая I, — александровскіе корни событія 14 де- кабря, какъ вопросъ уже теоретическій, не прямо прикладной, сравнительно мало его занимали. Группа Герцена создала эпосъ, поэзію декабристовъ. Ту боевую, приподнятую, по нервамъ бьющую, безпо- койную, требовательную поэзію, которой послѣдніе отзвуки прогремѣли — уже въ цензурованныхъ сти- хахъ — строфами „Дѣдушки" и „Русскихъ жен- щинъ" Некрасова. Реторическая суховатость этихъ произведеній не умаляетъ ихъ типическаго значенія. Не- красовъ допѣваетъ именно Герценову пѣсню о „краси- вомъ жестѣ" декабристовъ, мало заботную объ исто-