b000001186

Послѣ войны. 289 запною и случайною вспышкою, моментомъ изъ ли- беральной сказки. Для большинства это — молнія безъ тучъ, взрывъ вулкана, котораго существованія раньше почти не подозрѣвали, политическійэкспромптъ, не имѣвшій ни предковъ, ни потомковъ. Налетѣло облако, нагремѣло громомъ, наблистало молніями, разлилось дождемъ, — и слѣда отъ него не стало; нивѣсть откуда рришло, нивѣсть куда и дѣвалось. Тѣ изъ русскихъ образованныхъ людей, которые знакомились съ исторіей сказаннаго движенія не по офиціально разрѣшеннымъ къ обращенію въ Россіи даннымъ, но по оппозиціонной литературѣ, начиная съ Герцена, получали отъ источниковъ своихъ больше отрицательныхъ эпизодовъ, однако не только не избы- вали впечатлѣній сказанной внезапности, но едва ли еще не усугубляли ихъ. По цѣлямъ прямой и бы- строй революціонной ягитаціи, коимъ служили Гер- ценъ и ближайшіе его сверстники, имъ надо было дѣйствовать не столько на разсудочное мышленіе, сколько на чувство читателя, не такъ на выработку ха- рактера, какъ на подъемъ темперамента ; строго истори- ческая логика событія имъ бвіла нужна мёнѣе, чѣмъ героическая, полная романтизма легенда. Публика герценовой плеяды довольно слабо интересовалась „сухою матеріей", въ родѣ разницы между консти- туціонными проектами Сѣверной и Южной Думы и деталей о „Русской Правдѣ" Пестеля, Волконскаго, Тургенева. Зато она съ жадностью запоминала по- дробности повѣшенія Пестеля, Рылѣева, Бестужева, плакала, читая, какъ въ Петропавловской крѣпостиде- кабристы вели переписку на кленовыхъ листкахъ, не- навидѣла Шервуда, благоговѣла предъ Волконскою и Трубецкою. Ее волновали и трогали романъ рево- людіи, предполагаемая и легендарная картинность его A. В. Амфитеатровъ. XVI. 19