b000001186

288 ОЧЕРКИ ИЗЪ ИСТОРШ РУССКАГО ПАТРЮТИЗМА. подробнѣе и краснорѣчивѣе ея исторической экспози- ціи. Вотъ почему можно съ увѣренностью утверждать, что, за исключеніемъ нѣсколькихъ, весьма немногихъ спеціалистовъ по изученію александровской эпохи, декабрьское дѣло до конца XIX вѣка оставалось темнымъ и вопросительнымъ для огромнаго боль- шинства русскихъ образованныхъ людей. Оф- фиціальная исторія революціонныхъ попытокъ въ послѣдніе годы Александра I скудна; даже и Шильдеръ, хотя и очень желалъ быть правди- вымъ, не успѣлъ разработать ее съ достаточной ясностью. Весь смыслъ и ходъ движенія тенден- ціозно сводятся ею къ французскому вліянію, какъ причинѣ, а поводъ полагается въ случайности — въ династическомъ эпизодѣ передачи Константиномъ Павловичемъ престолонаслѣдія въ младшую линію царствующаго дома. Въ упроченности этого взгляда, какъ извѣстно, отчасти повинны были и сами де- кабристы. „Несправедливо говорили, будто бы при возстаніи 14 декабря кричали: л Да здравствуетъ конституція? He жена ли его высочества?" Это за- бавная выдумка. Мы очень желали бы замѣнить конституцію закономъ и имѣли слово, потрясающее сердца равно всѣхъ сословій въ народѣ. Свобода! Но нами ничто не было провозглашено, кромѣ имени Константина" (Каховскій). Матеріалы по александров- скимъ смутамъ оставались приглушены для гласности цѣлымъ пятидесятилѣтіемъ безусловнаго цензурнаго запрета и начали выплывать на свѣжую воду лишь въ послѣднюю четверть XIX вѣка. Чрезъ это 1 4-е де- кабря съ обстоятельствами, къ нему прилегающими, воображалось въ обществѣ потомковъ не столько какъ историческій фактъ, сколько героическимъ ми- ѳомъ — какою-то красивою, но совершенно вне- ѣ іШШШйіж^