b000001186

284 Очерки ИЗЪ ИСТОРІИ РУССКАГО патрютизма. испытаніемъ новосозданной и поразительно скоро- спѣлой имперіи, которой чудовищно-быстрый ростъ менѣе чѣмъ во сто лѣтъ поглотилъ старую допет- ровскую Московію настолько глубоко и прочно, что даже архаическій терминъ этотъ позабылся въ циви- лизованномъ мірѣ, исчезъ изъ политическаго языка и съ географическихъ картъ. Карлъ XII воевалъ еще съ Московіей, а Наполеона побѣдила уже Россія. Иноземные историки-полемисты, въ особенности поль- скіе, неоднократно отрицали древность Россіи какъ государственнаго понятія и имени, доказывая, что Россію „выдумала" и повелѣла быть ей Екатерина II. Нѣкоторыхъ русскихъ возражавшихъ писателей на- смѣшливые укоры эти озлобляли чуть не до неистов- ства. Я же думаю, что оскорбляться русскимъ тутъ нечѣмъ. Наоборотъ: мы могли бы только націо- нально гордиться своею необычайно быстрою при- способленностью къ государственному прогрессу, — къ новымъ формамъ въ символѣ новаго наимено- ванія, — ■ какъ историческимъ свидѣтельствомъ о рѣдкой жизнеспоообности и здравомъ смыслѣ мо- лодой страны, о неудержимой волѣ ея идти впе- редъ, бросая позади себя, какъ ненужное, все услов- ное, одряхлѣвшее, отжившее свой вѣкъ. При Петрѣ Москва, Московія, Русь, Русія стала слыть Россіею, въ Екатерининскій вѣкъ она Россіей себя сознала и, въ твердомъ и гордомъ сознаніи этомъ, зачерк- нула и забыла всѣ свои прежнія, устарѣвшія имена. Конецъ XVIII вѣка засталъ Россію государствомъ сильнымъ, европейски-вліятельиымъ, но военно-ари- стократическимъ и крѣпостнымъ. Теперь насталъ для нея періодъ какъ бы европейскаго экзамена: насколько естественнымъ былъ стремительный ходъ ея политическаго развшія? на какомъ фундаментѣ