b000001186

V'*^ Послъ войны. 283 самостоятельный духъ проснувшейся политической мысли, — именно духъ этого „отца", убитаго при Бородинѣ, духъ князя Андрея Болконскаго, вѣялъ надъ молодежью, которой голосомъ и полубогомъ былъ юный Пушкинъ, — - всего пятью годами старше Николеньки, — а вождями оказались Пестель, Ры- лѣевъ, Тургеневъ, Трубецкой и Сергѣй Волконскій. Содержаніе „Записокъ Сергѣя Григорьевича Бол- конскаго" обнимаетъ почти цѣликомъ первую чет- верть XIX вѣка, — эпоху, въ высшей степени мно- гозначительную въ историческихъ судьбахъ нашего отечества. Въ этотъ періодъ снова, какъ за сто лѣтъ назадъ, при Петровомъ переломѣ, ворвалась въ русскіе прёдѣлы иноземная грозная сила и „тяжкій млатъ ковалъ булатъ": калилась въ пламенномъ гор- нилѣ Наполеоновыхъ войнъ новая для механизма Европы, громадная политическая пружина, въ кото- рую выработалъ Россію Екатерининскій вѣкъ. Дорого стоилъ закалъ, и жутки были контрасты его процесса. Блистательныя военныя торжества русскаго имени смѣ- нялись глубочайшими униженіями, мы имѣли Аустер- лицъ и Тильзитъ, имѣли и Бородино съ „пылающею Москвою", и Лейпцигъ, и Парижъ. Страшныя ко- лебанія государственной жизни, подъ напоромъ внѣш- нихъ силъ, потрясали Русь почти сверхъестествен- ными размахами. Сегодня почти ставилось на карту самое существованіе Россіи ; враги собирались дѣлить ее, какъ Польшу, или, въ наши дни, Турцію; у царя Александра Павловича вырвалась знаменательная об- молвка, что миру съ Наполеономъ, внутри Россіи, онъ предпочитаетъ — уйти въ Сибирь, одѣть мужицкій армякъ и отрастить бороду по грудь. Завтра — Россія повелительно диктовала волю свою всей Европѣ. Наполеоновы искусы были роковымъ "ЯР