b000001186

270 Очерки ИЗЪ НСТОРШ РУССКАГО патріотизма. невыѣздѣ изъ города". Подписки эти, конечно, ни- сколько не помѣшали поголовному бѣгству бюро- кратіи и дворянства. Когда Наполеонъ подошелъ къ Смоленску на 10 верстъ, изъ города бѣжали всѣ силы и власти свѣтскія и духовныя, съ губернато- ромъ и архіереемъ во главѣ. „Даже смоленскій гарнизонъ, съ комендантомъ Росси, вышелъ въ эту ночь изъ города. Примѣру властей спѣшили послѣ- довать и горожане, преимущественно состоятельныя лица, „люди съ именемъ", имѣвшіе собственныхъ лошадей и экипажи. Отъ нихъ не отставала и слу- жилая интеллигенція, т. е. чиновники. Семинарское начальство и учителя тоже разъѣхались въ разныя стороны, не принявъ никакихъ мѣръ къ сохраненію казеннаго имущества. Семинарская богатая библіо- тека осталась выброшенною на дворѣ. Духовенство и монашествующія лица скрылись, куда попало (по большей части, уѣхали въ сосѣднія губернш)". Ф. Ф. Вигель подробно разсказый&етъ о томъ, какъ смо- ленскіе дворяне, подобно нѣкоему кочевому племе- ни, въѣхали однажды на улицы Пензы (не ближній свѣтъ!) и осѣли въ ней на все время войны. Но большинство ихъ застряло ближе: въ Тверской гу- берніи. Когда Нахимовъ и Кологривовъ начали свою партизанскую агитацію, смоленское рыцарство отси- живалось себѣ потихоньку да полегоньку въ без- опасныхъ убѣжищахъ Ржевскаго уѣзда, куда не- пріятель — можно было увѣреннымъ быть — не заглянетъ. Тщетно Кологривовъ пытался расшеве- лить ихъ патріотическими циркулярами и знаками отличія, которые щедро сыпались на участниковъ движенія. „Я увѣренъ, — вопіялъ Кологривовъ, — что гг. смоленскіе дворяне, жительствующіе въ го- родахъ и уѣздахъ ввѣренной мнѣ губерніи, не только