b000001186

Рыцари 1812 года. 257 были безотговорочно, самымъ точнымъ образомъ, исполнять не только служебныя обязанности, начто, конечно, онъ имѣлъ полное право, но и участво- вать, по его назначеніямъ, въ различныхъ его потѣ- хахъ, которыхъ никакъ не хотѣлъ онъ покинуть и въ то суровое время. Однимъ словомъ, подчинен- ные его всегда должны были быть готовыми на все, что ему было угодно. И не чинился онъ съ ними: за неудовлетворительное, по его оцѣнкѣ, участіе въ потѣхахъ, провинившіеся наказывались : какъ знаме- нитымъ Лебедемъ, огромной пуншевой чашею, ко- торую приходилось осушить въ одинъ пріемъ, такъ и арестомъ на хлѣбѣ и водѣ. Само собою разу- мѣется, "не нѣжныя рѣчи слыхали эти господа отъ причудливаго своего генерала. Онъ частехонько бранивалъ ихъ, какъ, бывало, ему вздумается — и только что не бивалъ, да и то лишь потому, что. какъ онъ самъ выражался, „уважалъ въ каждомъ дворянинѣ ополченцѣ слугу, на ту пору, государю и отечеству". Самъ Измайловъ, — этотъ неслыхан- ный тиранъ, кончившій жизнь подъ судомъ и опекою за жестокое обращеніе съ крѣпостными людьми, — окончательно развратился въ ополченскомъ своемъ произволѣ. До войны онъ былъ только безобраз- никомъ-самодуромъ, послѣ войны сталъ звѣрь звѣ- ремъ. Любопытно, что съ неистовствами своими онъ соединялъ именно то типическое дворянское фрондёрство, которое играло такую большую роль въ государственныхъ переворотахъ XVIII вѣка. „Онъ много говоридъ и въ рѣчахъ своихъ нисколько не сдерживался. Самое рѣзкое осужденіе общаго хода дѣлъ въ тогдашней Россіи, самыя рѣзкія порицанія дѣйствій тогдашнихъ русскихъ госуларственныхъ людей такъ и сыпались съ его неугомоннаго языка". A. В. Амфитеатровъ. XVI. 17