b000001186

244 Очерки изъ ис.торт русскаго патріотизма. музыки — и въ стѣнѣ, прилегающей къ таинствен- ной пристройкѣ, растворились огромныя, до сего времени искусно скрытыя двери, а за ними предста- вилась другая пиршественная зала, тоже ярко освѣ- щенная, тоже вся уставленная великолѣпно убран- ными столами. „Оказалось, что настоящій ужинъ былъ пригото- вленъ именно въ этой залѣ и что фельдъегерь былъ вовсе fle фельдъегерь, а какой-то приживаленъ Измай- ловскій, ловко разыгравшій роль свою..." Такъ проводило свое время рязанское ополченіе въ тѣ часы, когда русская армія недвижно умирала подъ градомъ Наполеоновыхъ ядеръ... „Я живо помню, — говоритъ біографъ Измайлова, С. Славу- гинскій, — восторгъ, съ которымъ разсказывалъ мнѣ одинъ изъ свидѣтелей этой потѣхи про всѣ мель- чайшія ея подробности. Должно быть, и многимъ, многимъ изъ тогдашнихъ дворянъ-помѣщиковъ при- шлась она крѣпко по нраву, — хотя, казалось бы, наглая, грубая хвастливость ея по отношенію къ го- стямъ, а главное, совершенная ея неумѣстность, по гогдашнему трудному времени для Россіи, должны были бы возбуждать сильное негодованіе противъ любителя подобныхъ потѣхъ". Левъ Толсгой, въ эпоху созданія „Войны и мира" еще черезчуръ дворянинъ, предвзято благосклонный къ старымъ нравамъ своего сословія, прошелъ мимо подобныхъ явленій, старательно дѣлая видъ, будто ихъ не замѣчаетъ . . . Курьезный дворянскій патріотизмъ, способный пьянствовать и маскарадничать уже послѣ взятія На- полеономъ Смоленска и во время движенія францу- зовъ на Москву, умѣвшій въ одинъ часъ успокоить скорбь свою о величайшемъ историческомъ несча-