b000001186

НапОЛЕОНЪ '■ — ІІУГАЧЕВЪ. 13 лочку анекдота какъ хвастливо-патріотическаго, такъ и — обратно — отрицательно-„либеральнаго", прини- жающаго. Только благодаря Л. Н. Толстому, исторія 1812 года перестала быть исторіей о генералахъ, и Отечественная война осмыслила свое названіе, такъ какъ, изъ-за Александра и Наполеона, изъ-за фор- мулярныхъ списковъ Барклая, Кутузова, Багратіона, Мюрата, Даву, впервые выглянули загадочныя громады народовъ, чью слѣпую волю таинственно осуществляли и Ллександръ и Наполеонъ, и всѣ славные люди блестящихъ формулярныхъ списковъ. Но Л. Н. Тол. стой стоялъ только у начала пути. Съ тѣхъ поръ русская мемуарная литература о 1812 годѣ, благо- даря облегченной къ этому роду произведеній цен- зурѣ, выросла неимовѣрно, томы ея надо считать многими десятками. Читая „Войну и миръ" въ 1911 году, очень часто чувствуешь невольныя автор- скія недоговоренности и явныя ошибки тамъ, гдѣ сей- часъ ихъ не то что всегда зоркій Толстой, но и никогда не зоркій г. Мережковскій не могъ бы уже сдѣлать. Вы то и дѣло спотыкаетесь о мѣста, гдѣ Толстой „не дога- дался". Но, правду сказать, гораздо больше въ этомъ изумительномъ эпосѣ такихъ мѣстъ, гдѣ Толстой уди- вляетъ тѣмъ, что догадался — и какъеще и вѣрно и .ясно, вопреки тому, что для догадки въ его распо- ряженіи еще не было иного наводящаго матеріала, кромѣ художественной интуиціи. Поистинѣ, пора- зительно и количество и зрѣлише правильныхъ ре- зультатовъ, которое извлекъ Толстой гадательнымъ, чаще всего апріорнымъ орудіемъ этимъ изъ довольно скудныхъ матеріаловъ своего времени. "Одной уже насквозь національной фигуры Кутузова, обращенной Толстымъ въ типъ-символъ, достаточно, чтобы прекло- литься въ „Войнѣ и мирѣ" предь психологическимъ