b000001186

і ШШ\ ...... H I I f _. Iv^i'?^ fiTW 4*i., АІііі1і»і_ 218 ОЧЕРКИ ИЗЪ ИСТОРІИ РУССКАГО ПАТРЮТИЗМА. жалѣлъ его. Но дядя Николай Ильичъ все ближе и ближе надвигался на нихъ. Ужасъ охватилъ Николеньку, и онъ проснулся Толстой понималъ, но онъ кровно и сословно лйбилъ Ростовыхъ и очень не любилъ дѣйственную революцію, хотя бы даже и въ томъ чуть слышномъ, едва сознательномъ, извиняющемся, оговорочномъ ея дыханіи, которое колышетъ мысль Пьера Без- ухова ... И, не удержавшись отъ сатиры въ комиче- скихъ черточкахт> послѣдняго, именно въ то время, когда въ немъ намѣчается будущій декабристъ, Л. Н. не посмѣлъ обратить сатиру на образъ Николая Ро- стова. Исполняя долгь художника-объективиста, онъ, конечно, сказалъ о Николаѣ Ростовѣ всю правду, которую наблюлъ и зналъ, но, тѣмъ не менѣе, пропустилъ мимо себя его почвенную фигуру ;>съ почтительнымъ поклономъ, не позволивъ себѣ ни Пушкинской улыбки, ни Грибоѣдовскаго сарказма, ни Гоголева смѣха, ни Ѳедотовской карикатуры. Напротивъ, Толстой сдѣлалъ какъ разъ все, отъ него зависящее, чтобы многолѣтнія улыбки, сарказмы, смѣхи и карикатуры отошли на задній планъ, чтобы нашла себѣ пониманіе, а, слѣдовательно, и извине- ніе, та узкая александровская армейщина, изъ кото- рой выросла и зажала Россію въ кулакъ служилая ни- колаевская дворянщина „70.000 полиціймейстеровъ"... И нельзя не признать, что эта неблагодарная по существу задача ему до извѣстной степени удалась. Конечно, ни Скалозуба, ни Зарѣцкаго, ни поручика Пирогова, ни Ѳедотовскаго „Майора" Толстой изъ памяти общества не вытравилъ. Но онъ умѣлъ вну- шить общестйу, что Николай Ростовъ, хотя остался съ ними, — но не они. Сумѣлъ художественнымъ обмакомъ придать очарованіе реакціонному классу. jmmm a&mmss=n'