b000001186

ч*і: III 214 Очврки ИЗЪ ИСТОРШ РУССКАГѲ ПАТРЮТИЗМА. If именныхъ Скалозубовъ, Зарѣцкихъ и Николаевъ Ростовыхъ, — ибо всѣ они на старости лѣтъ были необычайно склонны писать мемуары, — наполняю- щіе сорокъ лѣтъ „Русской Старины" и пятьдесятъ лѣтъ „Русскаго Архива", начинаешь представлять себѣ," во весь просторъ ту колоссальную пустыню, которою былъ русскій офицерскій бытъ въ Але^сан- дрову эпоху. Мы привыкли смотрѣть на это время лучше, чѣмъ оно заслуживаетъ, — подъ оптиче- скимъ обманомъ, еквозь облагораживающую призму декабристовъ. Правда, и эта призма довольно по- тускнѣла подъ дыханіемъ изслѣдующаго скептицизма новыхъ дней, но все же характеръ свой и вліяніе она еще сохраняетъ съ честью, чему публицистъ, конечно, можетъ только радоваться, хотя историкъ уже плохо вѣритъ. Но ошибка — уже самая при- вычка пользоваться этою призмою для широкихъ обобщеній, ибо она показываетъ намъ ничтожное исключеніе, а не правило, не пустыню, но крохот- ный и безсильный оазисъ въ пустынѣ, которая без- пощадно и враждебно занесла ее своимъ грубымъ пескомъ. И Николаи Ростовы сыграли въ этомъ погребальномъ процессѣ такую же рѣшающую роль, какъ и Скалозубы, — болѣе того: можетъ быть, даже болѣе губительную. Потому что Скалозубъ, такъ онъ и былъ Скалозубъ, чуть не съ вывѣской на лбу, что вотъ онъ — открытый врагъ къ учету въ предстоящей политической борьбѣ, и надо быть Репетиловымъ, чтобы вывѣски этой не замѣтить, не прочесть и не понять. Наоборотъ, къ Николаю Ро- стову даже умница Пьеръ Безуховъ тянется съ ре- волюціоннымъ предложеніемъ, какъ къ возможному союзнику, потому что онъ вѣдь не только для дру- гихъ, но и для самого себя „книги сохранилъ для зв^шттіт ттнят втт