b000001186

Офицерство. 211 нымъ офицеромъ, или, по крайней мѣрѣ, попалъ бы въ разрядъ подозрительныхъ у тѣхъ сферъ, ко- торыя опредѣляли и вѣсили офицерскую честность. Быть прекраснымъ человѣкомъ в ъ м і р у 1 — очень трудно, — размышляетъ Толстой за Николая Ро- стова, — но быть прекраснымъ человѣкомъ въ пол- ку вполнѣ возможно : это значитъ служить хорошо и быть вполнѣ отличнымъ товарищемъ и офицеромъ. Николай Ростовъ, облеченный художественнымъ творчество^ъ Толстого въ симпатичнѣйшія краски, — чему, конечно, много содѣйствовало то обстоятгль- ство, что Левъ Николаевичъ, если не портретно, то близко по сосѣдству, постоянно держа въ памяти, писалъ отчасти военную молодость отца своего. Но, собственно гОворя, мудрено провести демаркаціон- ную линію между общественнымъ значеніемъ этого симпатичнаго армейца, почти всегда преподносимаго намъ въ качествѣ типа положительнаго, и полков- ника Скалозуба, котораго Грибоѣдовъ выучилънасъ считать типомъ отрицательнымъ. Въ послѣдней ча- сти „Войны и мира", гдѣ Николай Ростовъ являет- ся уже въ отставкѣ и на покоѣ, крутымъ и удач- ливымъ деревенскимъ ломѣщикомъ-хозяиномъ (объ этой части его дѣятельности Толстой говоритъ вос- торженно), мы можемъ найти, вложенными частыо въ его уста, частью въ его описаніе, едва линевсѣ „политическіе" афоризмы Скалозуба, лишь распро- страненные въ духѣ реабилитаціи того, кто ихъ про- износитъ. Включительно до готовности дать фельд- фебеля въ Вольтеры, при чемъ, именно въ этомъ 1 Любопытно, что самъ Толстой отмѣтилъ это слово курсивомъ, подчеркнуто противопоставляя его, такимъ образомъ, полку, какъсвое- образному военному монастырю, что ли, либо рыцарско.му ордепу, ко- торый своими живыми стѣнами отдѣляетъ человѣка отъ обшества, чуть не столько же, какъ каменныя монасіырскія стѣны. 14*