b000001186

І" . Ъ Ш$1 ш 12 Очерки ИЗЪ ИСТОРІИ РУССКАГО ПЛТРЮТИЗМЛ. чина, какихъ Толстой, окончившій романъ свой за 15 лѣтъ до публикаціи названныхъ записокъ, за Ростопчинымъ, все-таки, не предполагалъ, не рѣшился предположить. Такимъ образомъ, Ростопчинъ, кото- рый сорокъ лѣтъ тому назадъ казался намъ худо- жественно совершенно исчерпанным^ теперь тре- буетъ новаго добавочнаго изображенія, ибо изъ-за толстовскаго его портрета выглядываютъ черты фо^ тографіи Рунича, и страшная дѣйствительность рѣзко и требовательно принижаетъ смягченное литературное творчество. Когда Толстой писалъ „Войну и миръ", знаніе 1812 года, сжатое цензурными условіями и трафаретомъ офиціальной исторіи, было очень слабо вообще, а въ широкой публикѣ совершенно ничтожно, анекдотично и, въ огромномъ большин- ствѣ легендъ своихъ, фантастично и пустопорожне ! что-то въ родѣ той „Исторіи о генералахъ", которую Чичиковъ заставилъ сочинять Тентетникова. Одна изъ главнѣйшихъ заслугъ „Войны и мира" въ томъ и состоитъ, что вольный и глубокій геній Толстого опрокинулъ всѣ шаблоны, стеръ всѣ трафареты, смылъ наслоенія Михайловскаго-Данилевскаго и дру- гихъ офиціальныхъ „баснописцевъ" произвелъ переоцѣнку огромному числу двторитетныхъ цѣнно^ стей Александрова вѣка и, сквозь анекдоты и ле- генды, разсмотрѣлъ простыя дзижущія силы герои- ческой эпохи, о которыхъ до Толстого мало кто помышлялъ, почти никто не говорилъ, и дикимъ, непристойнымъ, не-патріотическимъ, запретнымъ по- читалось помышлять и говорить о нихъ. Только Толстой снялъ съ Отечественной войны густую обо- 1 Такъ на похоронахъ И. Д.. Крылова обозвалъ Михайловскаго^ Данилевскаго Кукольникъ. (Другіе приписываютъ эту остроту кн. А. С. Меньшикову.)