b000001186

Офицерство. 203 При вступленіи русскихъ войскъ за границу Констан- тинъ Павловичъ отдалъ по командуему имъ корпусу при- казъ, чтобъ офицеры ни въ чемъ не отступали отъ уста- новленной формы въ одеждѣ. На походѣ онъ увидѣлъ на одномъ кавалерійскомъ штабъ-офицерѣ, вмѣсто кивера, щапку. Подскакавъ къ полковнику, онъ сорвалъ ее и на- говорилъ ему рѣзкихъ словъ. Обиженный объявилъ, что іюслѣ этого не можетъ оставаться на службѣ. Офицеры признали поступокт. цесаревича оскорбительнымъ для всѣхъ ихъ и подали въ отставку. На одной изъ дневокъ Кон- стантинъ Павловичъ назначилъ смотръ, на которомъ объ- явилъ, что просьбы офицеровъ объ отставкѣ удовлетворены быть не могутъ, но что онъ, вполнѣ сознавая себя вино- ватымъ и удостовѣрясь, что полковникъ былъ въ шапкѣ по уважительной причинѣ — головиой боли, проситъ извине- нія какъ у него, такь и у всѣхъ офицеровъ, а если кто и этимъ недоволенъ, то дастъ личное удовлетвореніе. Всѣ, разумѣется, остались этимъ довольны, какъ вдругъ изъ фронта выдѣлился одинъ офицеръ, лѣтъ 19—20, и сказалъ: „Ваше высочество изволили сейчасъ предложить личное удовлетвореніе; позвольте же мнѣ воспользоваться такою честью". — „Ну, братъ, для этого ты еще слишкомъ мо- лодъ!" — отвѣчалъ съ улыбкою цесаревичъ. Офицеръ этоть былъ Лунинъ, извѣстный впослѣдствіи декабристъ, котораго цесаревичъ тщетно старался спасти отъ постигшаго его наказанія за участіе въ заговорѣ (Е. П. Карновичъ, „Цесаревичъ Константинъ Павловичъ", „Русская Стар.", сентябрь, 83). Въ разногласіяхъ послѣ Пултуской битвы Букс- гевденъ, въ виду непріятеля, вызвалъ на дуэль нена- вистнаго ему Бенигсена. Такимъ образомъ, мы видимъ, что дисциплины, на которой строилось все военное зданіе гатчин- скихъ традицій, не имѣли и не понимали именно тѣ, кто ее вводилъ и на ней настаивалъ. Болѣе того: можно считать за правило, что — чѣмъ выше былъ военный чинъ, тѣмъ- болѣе онъ расположенъ ду- мать, что ему законъ не писанъ. Въ главѣ о ге-