b000001186

ё>кг ■чйгт,.?' .;.»: і ^аа •'• " -'»•■ Офицерство. 201 ружье и начнетъ преподавать истины рекрутской школы о томъ, — какъ долженъ стоять солдатъ, пересыпая эти пунк- тики и до сихъ поръ непонятными для меня фразами: — Никакого художества въ васъ я не замѣчаю; но только вы всѣми средствіями подавайтесь впередъ и отнюдь на оныя не упирайтесь, да на лѣвый бокъ не наваливай- тесь! Стыдно, стыдно плакать! Плачутъ однѣ бабы, а намъ, молодцамъ-гренадерамъ, не приходится!" („Гр. А. А. Арак- чеевъ", воспоминанія полк. А. К. Гриббе, „Русская Стар," 1875, январь, 86, 87). Давали ли всѣ эти истязанія, вся эта ломка че- ловѣка, предпринимаемая во имя и во славу военной дисциплины, результаты, приводившіе къ цѣли на- столько близко, чтобы хоть сколько-нибудь оправды- вать свои жестокія средства. Современники отвѣчаютъ намъ на это отрица- тельно. Внѣшнее подобіе дисциплины напрягалось до утомительныхъ преувеличеній. Истинной, внутрен- ней, настоящей дисциплины, обусловленной созна- ніемъ цѣльности всего военнаго организма страны, не было. Въ то время дисциплина въ арміи была крайне слаба, или, лучше сказать, отсутствовала вовсе: буйство и непо- виновеніе офицеровъ были таковыя, что часіо служебныя столкновенія начальника съ подчиненными кончалась дуэлью. Этотъ анахроническій видъ самосуда процвѣталъ такъ, что числомъ дуэлей гордились, какъ боевыми отличіями. На- противъ, нижніе чины находились въ полной крѣпостной зависимости отъ своихъ начальниковъ, которые могли ихъ истязать, грабить и морить голодомъ, сколько это имъ вздумается. Строевое обученіе велось также отдѣльными начальниками по личному усмотрѣнію и вкусу, потому что общаго строеваго устава не было. Можно поэтому вообра- зить, какъ разношерстна была армія и какъ громадна была самостоятельность, или, лучше сказать, полный произволъ, частныхъ начальниковъ. Чтобы вѣрнѣе обрисовать, въ какомъ упадкѣ находи-