b000001186

178 Очерки ИЗЪ ИСТОРІИ РУССКАГО патрютизма. ницательно улыбаясь. — Я знаю, что я правъ, и потому молчу, не такъ ли, графъ? — Что, ты нѣмой, что ли? — онъ закричалъ. — Я все молчу. Что же вы думаете, графъ? На другой день и въ приказѣ не было: вотъ что значитъ не потеряться. Тѣ, кто не обладалъ смиренномудріемъ Берговъ, выходили изъ подобныхъ столкновеній далеко не такъ счастливо. На почвѣ грубаго обращенія вели- кихъ князей и подражавшаго имъ генералитета съ офицерами выходило множество зловѣщихъ исторій, кончавшихся очень печально. Василій Сергѣевичъ Норовъ служилъ въ лейбъ-егерскомъ полку и считался служакою, страстно любившимъ военное дѣло. Одна- жды великій князь Николай Павловичъ, командовав- шій гвардейскимъ корпусомъ, при фронтѣ разругалъ Норова и, топнувши ногою по землѣ, обрызгалъ его грязью. Норовъ подалъ, въ отставку, и то же сдѣ- лали всѣ офицеры полка. Это было сочтено за бунтъ. Норовъ и многіе офицеры были переведены тѣми же чинами въ армейскіе полки. Норовъ вскорѣ вышелъ въ отставку, поселился въ Москвѣ, сошелся здѣсь съ декабристами и очутился въ ихъ числѣ. Разумѣется, при вахтпарадномъ „капральскомъ" на- правленіи, какое приняло русское военное дѣло, сплошь пропитавшееся безпощадною аракчеевщиною, спесивые Норовы и гуманные Волконскіе оказались куда менѣе ко двору, чѣмъ Шварцы и Берги. Еще злѣйшимъ факторомъ дикости и грубости военныхъ нравовъ было военное министерство, упра- вляемое ужъ воистину остервенившимся волкомъ въ лицѣ графа A. А. Аракчеева. Непристойные нравы этого вѣдомства подъ гнетомъ аракчеевщины изобра- жены Л. Н. Толстымъ довольно широко: пріемной Аракчеева и встрѣчѣ съ нимъ князя Андрея Болкон-