b000001186

Офицерство. 177 „Русскаго Архива" и „Русской GTapKHbi", тѣнь тол- стовскаго Берга почти неотступно стоитъ передъ глазами, и такъ и хочется спросить ее: — Ваше превосходительство, да неужели вы из- волили скончаться не въ фельдмаршальскомъ чинѣ? Въ „Войнѣ и мирѣ" Бергъ — еще лишь ку- колка: бабочка будушдго военно-административнаго величія только въ ней назрѣваетъ, — романъ по- кидаетъ его въ 1812 году „уже полковникомъ съ Владимиромъ и Анной на шеѣ", занимающимъ „по,- койное и пріятное мѣсто . помощника начальника штаба помощника перваго отдѣленія начальника штаба второго корпуса". Но, зато, какъ умѣлъ Толстой сгруппировать всѣ генеральскія обѣщанія, которыя заключаются въ этой самодовольной куколкѣ. Въ числѣ типическихъ сценъ, сквозь которыя проводитъ Берга великій пи- сатель, не забылъ онъ поставить этого лакея въ военномъ мундирѣ и въ столкновеніе съ вел. кн. Кон- стантиномъ Павловичемъ. Бергъ съ наслажденіемъ разсказалъ, какъ великій князь (Константинъ Павловичъ), очень разгнѣванный, подъѣхавъ къ нему, закричалъ „арнауты" (арнауты — была любимая поговорка цесаревича, когда онъ былъ въ гнѣвѣ) и потре- бовалъ ротнаго командира. Повѣрите ли, графъ, что я ни- чего не испугался, потому что я зналъ, что я правъ. Я, знаете, графъ, не хвалясь, могу сказать, что я приказы въ полку наизусть знаю и уставъ тоже знаю, какъ Отче нашъ на небесѣхъ. Поэтому, графъ, у меня по ротѣ упущеній не бываетъ. Вотъ моя сОвѣсть и спокойна. Я явился (Бергъ привсталъ и представипъ въ лицахъ, какъ онъ съ рукой къ козырьку явился. Дѣйствительно, трудно было изобразить въ лицѣ болѣе почтительности и самодовольства). Ужъ онъ меня пушилъ, какъ это говорится, пушилъ, пу- шилъ, пушилъ не на животъ, а на смерть, какъ говорится, и арнауты, и черти, и въ Сибирь, — говорилъ Бергъ, про- А. В. Амфитеатровъ. XVI. 12