b000001186

174 Очерки ИЗЪ ИСТОРІИ РУССКАГО патрютизма. рилъ имъ пугливаго коня, вообше очень сердился, и, изра- нивъ лошадь, слѣзъ съ нея... Подобные неудержимые припадки гнѣва съ видоизмѣ- ненными примѣненіями ихъ повторялись постоянно, и ве- ликій князь былъ грозою ученій, смотровъ, разводовъ, ка- рауловъ и парадовъ. Ѳаддей Булгаринъ, какъ видно изъ напечатанныхъ Записокъ Н. И. Греча, описалъ въ слѣдую- щихъ стихахъ положеніе стрѣльнинскихъ воиновъ: Трепещетъ Стрѣльна вся, повсюду ужасъ, страхъ. Неужели землетрясенье? Нѣтъ, нѣтъ! — Великій князь ведетъ насъ на ученье... (Е. П. Карновичъ, „Цесаревичъ' Константинъ Павло- вичъ, „Русская Стар." 1877, августъ, 549). Повидимому, именно въ эту цѣль мѣтила горь- кая историческая сатира некрасовскаго „Дѣдушки": Франтики! подлыя души!- Подъ карауломъ сгною! Слушалъ имѣющій уши, Думушку думалъ ссою... Брань пострашнѣй караула. Пуль и картечи страшнѣй ... Кто же, въ комъ честь не уснула, Кто примирился бы съ ней? Исканіе „жертвъ покрупнѣе" хорошо характери- зуется однимъ эпизодомъ изъ записокъ Н. В. Ве- ригина (1796 — 1872) о службѣ его въ л.-гв. Ли- товскомъ полку. Поиски поднимались даже до гене- ралитета. Константинъ Павловичъ не взлюбилъ бри- гаднаго генерала Веревкина. Спустя мѣсяцъ послѣ ежедневнаго ученья Волынскаго полка на Пескахъ, въ одинъ изъ разводовъ на Саксонскомъ плацу, цесаревичъ пришелъ въ такой гнѣвъ отъ неудовле- творительной выправки солдагь, отъ ружейныхъ пріемовъ,