b000001186

Офицерство. 173 слугою, который и можетъ быть употребляемъ на все (Е. П. Карновичъ, „Цесаревичъ Константинъ Павловичъ", „Русская Стар.« 1877, іюль, 365). Ученія, производимыя вел. кн. Константиномъ Павловичемъ, были особенно мучительны, и части войскъ, находившіяся подъ его командою, воистину заслуживали себѣ вѣнецъ мученическій. Врожденное великому князю нетерпѣніе и неудержимая его вспыльчивость мѣшали, однакр, ему сохранять то хладнокровіе и спокойствіе, которыя такъ необходимы для военныхъ инструкторовъ. При видѣ малѣйшей неисправ- ности, нерѣдко ничтожйаго отступленія отъ порядка службы, неправильнаго движенія колонны, роты или взвода, онъ выходилъ изъ себя, и гнѣвъ его не зналъ тогда предѣловъ. Выговоры и замѣчанія сыпались на тѣхъ, кого великій князь считалъ виновными, но послѣдствія его раздраженія отзывались обыкновенно и на тѣхъ, кто не былъ причиною его гнѣва. Веригинъ, служившій въ Варшавѣ подъ началь- ствомъ великаго кйязя, говоритъ въ своихъ „Запискахъ" — между прочимъ, слѣдующее: „Если полковой командиръ заслужилъ гнѣвъ своего царственнаго начальника, то при первомъ ученіи весь полкъ терпѣлъ одинаково съ своимъ полковымъ командиромъ: если ротный начальникъ вызы- валъ въ немъ неудовольствіе, то вся рота никуда не го- дилась; если прапорщикъ вдавался въ либерализмъ (?), то великій князь взыскивалъ не только съ него, но и съ его взвода. Цесаревичъ, — добавляетъ Веригинъ, ■■■ любилъ покорносіь безъ разсуждешй". Такое обобщеніе вины и при томъ иногда только ка- жущейся, а не дѣйствительной, обращало трудъ и службу подъ начальствомъ Константина Павловича, личная требо- вательность котораго превосходила очень часго не только самыя строгія требованія военной службы, но иногда и физическую возможность. Гнѣвныя вспышки Константина Павловича поражали всЬхъ своею крайностью. Такъ, однажды, когда онъ дѣлалъ смотръ воспитанникамъ военно- учебныхъ заведеній, лошадь его чего-то испугалась и ки- нулась въ сторону; великій князь выхватилъ палашъ, уда-