b000001186

ЯИВ£?^^г^£*1ГЗЙГ. -. л-;^, f-^ . A _ ■ ^ , 4 : ; J^3~ " 160 Очерки изъ ИСТОРШ РУССКАГО ПАТРІОТИЗМА. (Шильдеръ). Императоръ съ гордостью выражался иногда: „Это по-нашему, по-гатчински", и не могъ равнодушно видѣть свободнаго ружья солдатскаго: такъ и тянуло его продѣлать всѣ должные пріемы сообразно артикулу. Мнѣ пришлось даже ѣздить на корабль, на которомъ, во время морскихъ маневръ, подъ Кронштадтомъ, былъ приготовленъ обѣдъ для императорской фамилій. Послѣ этого обѣда государь съ великими князьями, взявъ сол- датскія матросскія ружья, стали въ шеренгу, и государь приказалъ поручику В. Ѳ. Адлербергу, адъютанту вел. кн. Николая Павловича, прокомандовать всѣ ружейные прі- емы. Государь дѣлалъ ихъ съ улыбкою, какъ бы шутя, великіе князья серьезно и старательно. Пристрастіе къ ружейнымъ пріемамъ, маршировкѣ, параду, формѣ — словомъ, къ „фрунтологіи" у вел. кн. Константина Павловича принимало форму почти болѣзненную, производя впечатлѣніе большой стран- ности на людей, впервые его знававшихъ. Такъ изумилъ онъ представляйшагося ему Одинцова. „Великій князь далъ мнѣ стоявшее тутъ солдатское ружье и приказалъ дѣлать пріемы и маршировать. Эта эксцентрическая выходка и тяжесть ружья, въ сравненіи съ кадетскимъ, сначала изумила меня, однако, я успѣлъ исполнить требуемое, къ удовольствію великаго князя". Неуваженіе или только критика его дѣятель- ности на аренѣ показной вахтпарадной военщины огорчали Константина Павловича жестоко. Войны онъ не любилъ, но военщину обожалъ и, на почвѣ этой влюбленности, злые насмѣшники, въ родѣ enfant terrible русскаго генералитета, знаменитаго Ермолова, умѣли ранить его въ самое сердце. Цесаревичъ показывалъ Ермолову свою польскую гвар- дію. Вызвавъ изъ строя моюдца-гренадера, онъ особенно выхвалялъ ловкость, выправку людей и ихъ обмундировку. Ермоловъ былъ отъ всего въ восхищеніи, а между тѣмъ