b000001186

Офицерство. 157 низшими служебными силами, находила въ этой рас- тратѣ силъ чортъ знаетъ на что превосходную союзницу, — новый клапанъ для избытка горячей крови и притупитель строптивой мысли и воли. А слѣдовательно : Будь, гусаръ, вѣкъ пьянъ и сытъ! Понтируй, какъ понтируешь, Фланкируй, какъ фланкируешь . . . Это не только — профессіональное credo, это — въ своемъ родѣ — „резолюція", въ конечномъ ре- зультатѣ которой даже патріотизмъ облекался въ дикія, грубыя формы. И то сказать, что и въ сраженьи Разъ въ настоящемъ упоеньи Онъ отличился, смѣло въ грязь Съ коня калмыцкаго свалясь, Какъ зюзя пьяный, и французамъ Достался въ плѣнъ: лрагой залогъ! Новѣйшій Регулъ, чести богъ, Готовый вновь предаться узамъ, Чтобъ каждымъ утромъ у Вери Въ долгъ осушать бутылки три. Такими презрительными стихами раздѣлался Пуш- кинъ съ этимъ пьянопатріотическимъ поколѣніемъ, въ которомъ даже умнѣйшіе люди не умѣли выра- зить чувствъ своихъ къ Россіи инымъ способомъ, какъ лютымъ пьянствомъ то съ радости, то съ горя. У Толстого это удивительно: Офицеры, товарищи Ростова, какъ и большая часть арміи, были недовольны миромъ, заключеннымъ послѣ Фридланда. Говорили, что еще бы подержаться, Наполеонъ бы пропалъ, что у него въ войскахъ ни сухарей, ни заря- довъ уже не было. Николай молча ѣлъ и преимущественно пилъ. Онъ выпилъ о^инъ двѣ бутылки вина. Внутренняя поднявшаяся въ немъ работа, не разрѣшаясь, все такъ же