b000001186

126 Очерки ИЗЪ ИСТОРШ РУССКАГО ПАТРЮТИЗМА. сшилъ я басоны изъ моихъ наволокъ и простынь. („Мой вѣкъ или ист. ген. Маевскаго", „Русская Стар." 1873, сен- тябрь, 290). Когда солдагь болѣлъ или былъ раненъ, его по- мѣщали, конечно, въ госпиталь. Толстой, всегда чуткій къ болѣзни, голоду, вообще, физическому страданію человѣка, не забылъ освѣтить картину военнаго госпиталя Александровыхъ походовъ: Въ госпиталяхъ умирали такъ вѣрно, что солдаты, больные лихорадкой и опухолью, происходившими отъ дурной пищи, предпочитали нести службу, черезъ . силу волоча ноги во фронтѣ, чѣмъ отправляться въ больницы. Въ каменномъ домѣ, на дворѣ съ остатками разобран- наго забора, выбитыми частью рамами и стеклами, помѣ- щался госпиталь. Нѣсколько перевязанныхъ, блѣдныхъ и опухшихъ солдатъ ходили и сидѣли на дворѣ на солнышкѣ. Какъ только Ростовъ вошелъ въ дверь дома, его обхва- тилъ запахъ гніющаго тѣла и больницы. На лѣстницѣ онъ встрѣтилъ военнаго русскаго доктора съ сигарою во рту. За докторомъ шелъ русскій фельдшеръ. — Не могу же разорваться, — говорилъ докторъ; — приходи вечеромъ къ Макару Алексѣевичу, я тамъ буду. Фельдшеръ что-то еще спросилъ у него. — Э! Дѣлай, какъ знаешь! Развѣ не все равно? — Докторъ увидалъ подымающагося на лѣстницу Ростова. — Вы зачѣмъ, ваше благородіе? — сказалъ докторъ. — Вы зачѣмъ? Или пуля васъ не брала, такъ вы тифу набраться хотите? Тутъ, батюшка, домъ прокаженныхъ. — Отчего? — спросилъ Ростовъ. — Тифъ, батюшка. Кто нн взойдетъ — смерть. Только мы двое съ Макеевымъ (онъ указалъ на фельдшера) тутъ треплемся. Тутъ ужъ нашего брата, докторовъ, человѣкъ пять перемерло. Кто поступитъ новенькій, черезъ недѣльку готовъ, — съ видимымъ удовольствіемъ сказалъ докторъ. Потрясающій эпизодъ, когда Николай Ростовъ находитъ въ больничной палатѣ трупъ солдата, ко- торый „еще утромъ кончился", а его не трудятся убрать изъ среды живыхъ, — полагаю, у каждаго,