b000001186

'■*«fe^ Левъ Толстой и Альксандрово воинство. 125 Полкъ, описанный Толстымъ, армейскій. Между тѣмъ, въ походѣ 1805 года, къ которому онъ от- носится, даже гвардія бѣдствовала мучительно. Что выносили тогда герои-солдаты русскіе, сражаясь за предѣлами отечества, за чуждые совершенно намъ ин- тересы — просто выразить невозможно, и это тогда, когда офицеры и солдаты цѣлыми мѣсяцами не получали жало- ванья; заразительныя болѣзни опустошали ряды полка гораздо болѣе, нежели непріятельскія ядра, — когда въ одномъ іюнѣ мѣсяцѣ 1807 года мы видимъ больныхъ въ полку до 540 человѣкъ, а между тѣмъ, госпитали того времени, безъ преувеличенія, по отзыву очевидцевъ, представляли „ужасы человѣчества" („Л.-Гв. Павловскій полкъ", „Русская Стар." 1890, м., 486). Извѣстно, что одинъ изъ русскихъ гусарскихъ полковъ до сихъ поръ носитъ коричневые мундиры въ память наскоро сшитыхъ для высочайшаго па- рижскаго смотра изъ капуцинскихъ рясъ какого-то ограбленнаго монастыря. Не надо думать, чтобы примѣръ столь остроумной портняжной импровизаціи былъ исключительнымъ. Оборванными нищими вошла русская армія во Францію, оборванными нищими она, — конечно, къ чести солдатъ, воздержавшихся отъ грабежа, но отнюдь не къ чести ихъ началь- ства, — и вышла обратно на родину. Въ Брацлавѣ еще принялъ я нѣсколько русскихъ мун- дировъ, Но они такъ были дурны, что я не рѣшился ихъ и брать изъ комиссаріата. Къ счастью, комиссіонеръ меня струсилъ и далъ сукно; но шить походомъ было невоз- можно. На послѣдней дневкѣ я осмотрѣлъ полкъ и съ ужасомъ увидѣлъ, что каждый мундиръ моего солдата былъ сшитъ изъ 5 — 6 французскихъ. Это было разноцвѣтное маскарадное платье. Я, какъ говорятъ, ухитрился: наку- пилъ красокъ, набралъ котловъ и окунулъ ихъ въ черную краску. Къ свѣту мы были уже во всемъ новомъ, при- нимая тутъ буквально одну только краску; музыкантамъ