b000001186

124* Очерки ИВЪ ИСТОРШ РУССКАГО патріотизма. отчисляли; и къ утру полкъ, вмѣстО растянутой, безпоря- дочной толпы, какою онъ былъ наканунѣ на послѣднемъ переходѣ, представлялъ стройную массу 2.000 людей, изъ которыхъ каждый зналъ свое мѣсто, свое дѣло и изъ ко- торыхъ на каждомъ каждая пуговка и ремешокъ были на своемъ мѣстѣ и блестѣли чистотой. He только наружное было исправно, но ежели бы угодно было главнокомандую- щему заглянуть подъ мундиры, то на каждомъ онъ уви- дѣлъ бы одинаково чистую рубаху и въ каждомъ ранцѣ нашелъ бы узаконенное число вещей, „шильце и мыльце", какъ говорятъ солдаты. Было только одно обстоятельство, насчетъ котораго никто не могъ быть спокоенъ. Это была обувь. Больше чѣмъ у половины людей сапоги были раз- биты. Но недостатокъ этотъ происходилъ не отъ вины полкового командира, такъ какъ, несмотря на неоднократныя требованія, ему не былъ отпущенъ товаръ отъ австрійскаго вѣдомсгва, а полкъ прошелъ тысячу верстъ. Опять таки и тутъ, какъ раньше въ вопросѣ о тѣлесныхъ наказаніяхъ, оптимистическій взглядъ Тол- стого выдвинулъ на первый планъ какое-то счастливое исключеніе вмѣсто печальнаго общаго правила. Смотръ, можетъ быть, и могъ быть удаченъ, но — не такой экстренный, какъ описанный Толстымъ: даже съ двумя переодѣваніями на случай двухъ-раз- ныхъ спросовъ — на мундирный для осмотра па- раднаго, на шинельный для смотра походнаго. Де- кабристъ С. Г. Волконскій оставилъ намъ болѣе реальный рецептъ, какъ организовались подобные смотры. Знаменитый высочайшій смотръ русскихъ войскъ подъ Парижемъ „сталъ въ копейку полковымъ командирамъ, наверставшимъ впослѣдствіи этотъ рас- ходъ обсчетомъ отчетности полковой, иногда съ грѣхомъ и въ обиду нижннмъ чинамъ. Таковъ былъ тогда быть русскаго солдата: снаружи казалось все гладко,. глянцевито, чисто, а копни внутрь, — все ше- роховато, подмазано, а часто и гадко, безсовѣстливо".